Чтение онлайн

— Но ведь ты ещё не умеешь открывать порталы в другие миры для себя, — почти неслышно пробормотала я. — Как ты всё успеешь за то время, что у нас будет? Всего несколько недель и на формулу, и на портал, и всё это при условии, что библиотека действительно так изолирована, как ты полагаешь!.. — я отчаянно всплеснула руками.

— Вилка, — серьёзно проговорил Эдинброг.

Он подошёл, сел на край кровати и крепко сжал мою ладонь в своей.

— Почему сейчас именно ты начала сомневаться во мне? — в его вопросе не было горечи, только искреннее желание понять. — Мэгги верит. Верит Каприз — этот упрямый олух, с какой-то стати взявший на себя роль моего «мотивирующего врага» и всегда игравший её так талантливо, что порой я всерьёз мечтал его убить. Верят преподаватели и однокурсники… Даже Борис поверил. Но не ты. Почему?

Я молчала, глядя ему в глаза. Артур ждал. Он задал чертовски важный вопрос, и я чувствовала, как моё сердце захлёбывается боем от понимания того, каким будет ответ.

В окно заглядывало холодное звёздное небо, а на стенах таинственно светились фрески — те самые, созданные мной в первую фамильярью ночь.

В полумраке комнаты лицо Эдинброга казалось нереалистичным — не человек, а произведение искусства: широкие мазки, отчаянная смелость демиурга… Он будто постепенно отдалялся от меня, растворяясь в неверном свете витражной лампы, вокруг которой плясал мотылёк, и, не желая терять Артура, я порывисто подалась вперёд.

— Я просто слишком боюсь, что с тобой случится что-то плохое, — очень тихо сказала я. А потом продолжила быстрее, с силой: — Я знаю, что это неправильно и эгоистично. Что излишняя тревога за кого-то — самый извращённый и пагубный вариант поддержки, приносящий лишь боль и неуверенность обоим. Я знаю, но пока не могу побороть её. Ставки слишком высоки, и всё во мне буквально сходит с ума при мысли о том, что ты можешь погибнуть. Я верю в тебя, Артур. Больше, чем в кого-либо и когда-либо, но я пока не могу избавиться от страха за тебя. Потому что прежде никто не был мне так дорог, как ты, ни к кому я не испытывала таких глубоких чувств. Никогда не встречала людей, рядом с которыми перехватывало бы дыхание оттого, насколько они прекрасны, с которыми бы хотелось быть рядом — всегда. В общем и целом. — я сглотнула. — Дело в том, что я люблю тебя, Артур Эдинброг.

Кровь словно вспыхнула в моих венах, когда я призналась. Артур, почти не моргая смотревший на меня во время всего монолога, неожиданно и до чёртиков мило покраснел. Его рука сильнее сжала мою, когда он, подавшись вперёд, глядя на меня серьёзно и прямо, сказал:

— Я тоже люблю тебя. Я люблю тебя так силь

но, что сам как раз полностью перестал сомневаться: в себе и в том, что нам всё удастся. А в тебе я не сомневался с самого начала.

И когда он поцеловал меня после этих слов, я вдруг поняла, что весь мой страх ушёл.

ЗЕРКАЛЬНАЯ

КОНФЕРЕНЦИЯ

48

Конференция Аманды ДеБасковиц проходила в главном зале университета.

Это было широкое, щедро залитое солнцем помещение с высоким сводчатым потолком. В нишах вдоль стен высились бронзовые фигуры знаменитых учёных, на окнах драгоценными пластинами сияли витражи. На небольшом возвышении находилась кафедра — выполненная из вишнёвого дерева, она чем-то неуловимо напоминала гроб.

За кафедрой сидела сама Аманда, а также несколько политиков, преподавателей и стражей. Все остальные места в зале занимали журналисты и зеркала: большие и маленькие, ручные и напольные, старинные и минималистичные.

То самое зеркалидение. Пусть в последние годы его и применяли очень редко, ради конференции всё-таки «растянули»: как иначе, если сегодня решится судьба мира?

Таким образом, сотни колдунов по всему Гало с самого утра поддерживали плетение. Воздух искрился от магии, пробуждённой в таких количествах. Под облаками носился лёгкий зеркальный звон… Меня то и дело шарахало током от прикосновений к Артуру (это норма) и одежде (вот тут что-то новенькое!).

— А это заклинание не порвёт ткань бытия? — подозрительно уточнила я. — Ты говорил, что глобальные вязи так же опасны, как гибель дракона.

— Опасны не вязи, а их внезапное разрушение, — покачал головой Эдинброг. — Но его будут сворачивать со всей осторожностью, не волнуйся.

Мы решили смотреть выступление из кофейни в Сироппинге.

Ещё утром Артур написал Аманде, что не станет поддерживать её, и теперь в огромном настенном зеркале я видела, как укоряюще пустует кресло справа от девушки. Борису мы отправили сообщение, чтобы он пришёл к нам «на чашечку кофе». Если всё пойдёт плохо — умотаем в столицу прямо отсюда.

И да.

Опуская прелюдии: всё действительно пошло плохо.

Аманда ДеБасковиц не врала, когда сказала, что короли уже согласны с её предложением. Сидевшие за кафедрой не дискутировали, а, скорее, торжественно оповещали население о грядущем миропорядке.

Только один из спикеров высказал некоторое сомнение. Это был крючконосый мастер Говерик.

— Позвольте, коллеги… — пробормотал он. — Но как же Земля?!

— А что Земля? Никто из нас никогда не был на Земле, — снисходительно отозвался ректор Хомхи Бавтелик. — И это очень удобно, потому что жертвовать тем, что ты знаешь, — это безнравственно, но жертвовать концептом, так сказать, конструктом — это совершенно нормально. Вы же не рыдаете всякий раз, когда слышите, что где-то во вселенной идёт война, верно? До слёз вас доводит лишь война, имеющая к вам отношение. Поэтому предлагаю о Земле в принципе не говорить.

— Но как можно не говорить о ней, если даже у нас в университете есть двое землян?! — вскрикнул ошарашенный мастер Говерик.

Его крик взметнулся под своды зала и пару секунд болтался там эхом, одинокий и неприкаянный.

Все, нахохлившись, замолчали. Кажется, волнения Говерика совсем не понравились политикам. Сквозь стрельчатые окна лились задорные солнечные лучи, и в их нежно-медовом свете переливались поджатые губы и мрачные взгляды. Шелка и бархат. Слабоумие и жадность.

— Вообще-то, — наконец проскрипел кто-то, — земляне — это очень плохо. Они могут устроить бунт. Лучше отправить их домой. Или в тюрьму.

Я аж поперхнулась и разлила кофе по блюдечку, когда стрелки вот так легко и ненавязчиво перевелись на нас с Борисом Отченашем.

И, кстати, где он?.. Часы на стене кофейни показывали полдень, и контрастные короткие тени были с ними согласны. Конференция шла уже давно, а финансист так до сих пор и не явился. Странно.

Меж тем в зеркале крупно показали Аманду Де-Басковиц. Девушка была одета в закрытое белое платье, а на груди у неё висели четыре значка: гербы государств Гало и… символ Тварей. Эдакая серая клякса с белыми зубками. Якобы она дипломат, ага.

Двуличная задница, как по мне.

— Я согласна, — грустно сказала ДеБасковиц. — Земляне действительно могут стать проблемой. И не только они. Дело в том, что вчера я обсудила наш договор с известным вам Артуром Ван Хофф Эдинброгом. И, боюсь, его реакция оказалась неадекватной.

— А поподробнее? — нахмурился ректор.

— Господин Эдинброг крайне недоволен тем, что теперь я становлюсь спасительницей Гало, — скромно сказала Аманда. — Якобы наш договор умаляет его роль, его, так сказать, годами пестуемое величие. Как вы видите, он даже бойкотировал конференцию.