Чтение онлайн

— Мы не позволим диктаторам корпоративной Америки арестовать человека за то, что он выразил свое мнение! Мы требуем, чтобы наши угнетатели выпустили Фергюсона!

Стеф могла бы возглавить какой-нибудь культ. У нее дар.

— Освободите Фергюсона!

Через пару минут это скандирует вся толпа. Вскоре половина людей выходит со своими плакатами на улицу перед судом, не обращая ни малейшего внимания на водителей, которые давят на тормоза и клаксоны.

Вдруг колонна из сорока или больше человек берется за руки и перегораживает всю улицу перед зданием суда. Потрясенная Стеф чуть не роняет мегафон. Женщина, от которой пахнет, как от слона, хватает меня за руку и тащит на проезжую часть. Я сопротивляюсь изо всех сил, упираясь ногами в бордюр.

Тут как раз появляется местное телевидение и начинает съемку. Машины сигналят. Слышится ругань. А потом дело принимает неприятный оборот.

Между водителем грузовика «Федэкс» и одним из демонстрантов начинается перепалка. Водитель кричит на человека в футболке с надписью «Мясо — убийца». Слово за слово, демонстрант плюет водителю «Федэкса» на униформу и обзывает его нацистом, фашистом и угнетателем. Сначала они только толкаются, но очень скоро принимаются бешено молотить друг друга.

Драка прекращается, только когда из здания суда выскакивают двое полицейских и растаскивают мужчин. Потом они пытаются разогнать демонстрацию, но силы неравны, а соответствующего оружия у полицейских при себе нет, поэтому они отступают и лишь уводят с собой пошатывающегося и взъерошенного водителя «Федэкса», у которого из носа течет кровь.

Оглядевшись, я вижу, что Стеф разговаривает с местным телевидением, объясняя ситуацию и пытаясь представить всю историю в выгодном свете, а остальные демонстранты вдруг усаживаются, взявшись за руки и скрестив ноги, посреди дороги. Они злобно смотрят на водителей, не обращая внимания на проклятия в адрес своих матерей, обвинения в пособничестве иностранцам и советы идти в «одно место».

Женщина-слон сильно обижается, когда кто-то кричит ей, чтобы она поменьше выступала и почаще мылась. Она кидается на человека и бьет его табличкой «Освободите Фергюсона».

Воспользовавшись неразберихой, я бросаю свой плакат, отхожу от демонстрантов и занимаю более безопасную позицию зрителя в растущей толпе зевак, собравшихся на тротуаре перед судом. Как раз в это время появляется озадаченный Тодд. Дюжина вооруженных полицейских вываливается из подъехавшего только что фургона и чуть не сбивает его с ног.

Полисмены отделяют меня от Тодда и толкают его в гущу демонстрантов.

— Какого черта? — кричит Тодд.

События развиваются стремительно.

Полицейские бросаются в атаку, распыляя перцовый аэрозоль, словно освежитель воздуха. Они опрокидывают пикетчиков на землю, заворачивают им руки за спину и надевают пластиковые наручники. Тодд, ничего не понимая, стоит за женщиной-слоном. Неожиданно она пригибается, спасаясь от аэрозоля, и химикаты летят Тодду в рот. Он энергично отплевывается. Увы, плевок попадает на защитный шлем стоящего перед ним полисмена, и, прежде чем я успеваю крикнуть «Беги!», Тодда хватают. Скрутив руки за спиной, его отводят в тюремный фургон вместе с несколькими десятками других демонстрантов, пинающих полицейских по ногам.

Последнее, что я слышу, перед тем как полиция закрывает двери фургона, это возмущенные выкрики Тодда: «Я республиканец, черт возьми!»

Тодд переносит заключение на удивление хорошо. «Хорошо» значит, что, вопреки моим ожиданиям, с ним не случается ни удара, ни нервного срыва и он не замирает, свернувшись калачиком, на тюремной койке. Одного полудневного прогула было бы достаточно, чтобы Тодд потерял равновесие, но на этот раз он удивительно спокоен. В том смысле, что он проклинает меня по телефону всего лишь двадцать минут подряд.

— Тодд, успокойся, — прошу я. — Тодд, если ты не успокоишься, я повешу трубку.

— ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫТАЩИШЬ МЕНЯ ОТСЮДА, Я ТЕБЯ УБЬЮ! — орет Тодд в тюремный телефон.

— Скажи ему, чтобы он держал себя в руках, — подсказывает Стеф.

Стеф избежала ареста, но все-таки получила порядочную дозу перцового аэрозоля, как и съемочная группа новостей. Она сидит рядом со мной на папином диване.

— Тодд, даю трубку папе.

— Не говорите со мной таким тоном, молодой человек! — рявкает папа на Тодда. — Мы сделаем все возможное, чтобы тебя освободить.

Пауза.

— Если ты не прекратишь, сын, я повешу трубку, — угрожает папа.

Снова пауза.

— Я не шучу, Тодд.

И папа тут же бросает трубку.

— Это послужит ему уроком, — объясняет он.

Стеф кашляет. Ее глаза заплыли от перца, остались только щелочки. Такое впечатление, будто на нее напал пчелиный рой.

— Мы будем в десятичасовых новостях и в газете, это точно, — утверждает Стеф.

— Не вижу, что здесь хорошего, — ворчит папа.

Тогда Стеф пытается объяснить папе тонкости связей с общественностью и маркетинга.

— Маразматически-либеральный бред, — заявляет в ответ папа, когда Стеф заканчивает свою речь.

В новостях нас показывают в шесть, шесть тридцать и десять. К счастью, я нигде не попала в кадр, зато Стеф перед камерой говорит внятно и спокойно, несмотря на толчки и пинки демонстрантов. Новости без купюр транслируют ее высказывания: продуманные, внятные обвинения «Максимум Офиса» в недобросовестном отношении к своим сотрудникам и главное — в «фабрикации» дела против Фергюсона. В двух выпусках даже приводится адрес ее сайта — www.freeferguson.com [18] .

В этот же вечер папа вытаскивает Тодда из тюрьмы. Тодд входит в дом растрепанный, его всегда безупречный воротничок помят и перекошен. Лицо еще слегка опухшее от перца.

Тодд испепеляет меня взглядом.

— Думаю, нет нужды говорить, что во всем виновата ты, — заявляет он.

— Прости, — каюсь я, а сама едва удерживаюсь от смеха.

— Я и подумать не мог, что тебя когда-нибудь арестуют вместе с демонстрантами-хиппи, — поддразнивает его папа.

Тодд краснеет и чуть ли не пузырится от бешенства.

— Даже не начинай, папа, — предупреждает он.

— Могло быть хуже, — утешаю я. — Тебя могли арестовать за попытку взять автограф у Хиллари Клинтон.

— А с тобой я больше не разговариваю. Никогда. Ни за что.

Следующие несколько дней проходят бурно. СМИ постоянно названивают Стеф, в «Трибюн» публикуется цикл статей о продажности и произволе корпораций, подробно рассказывается о сокращениях в «Максимум Офисе» и о демонстрации. Некоторые компании отзывают у «Максимум» свои заказы, опасаясь недовольства клиентов. Крупное слияние «Максимум Офиса» и его ближайшего конкурента, компании «Офис Онлайн», откладывается на неопределенный срок из-за падения репутации и курса акций «Максимум». А через Стеф я узнаю, что невеста Майка Орефуса якобы его бросает.