Умереть — непозволительная роскошь
Шрифт:
Чтобы никого не разбудить в столь поздний час, Екатерина стала бесшумно пробираться к своим нарам и, добравшись, не раздеваясь, повалилась на жесткий настил. Она была довольна, что никого не разбудила и ей не станут задавать нелепые вопросы.
— Слава Богу, — прошептала уставшая жертва, устраиваясь на жестких досках казенной кровати.
Однако молодая женщина ошибалась: в эту ночь кое-кто не спал и зорко наблюдал за ней свирепыми глазами. Катя, естественно, ничего не заметила. Даже если бы очень захотела — ничего бы не увидела: настолько воспалились у нее от слез и усталости глаза.
Бомба, как прозвал Кузьмич своего внештатного секретного агента по особо щекотливым делам, немолодая женщина, профессиональный киллер, находилась в камере предварительного заключения со спецзаданием — ликвидировать опасного свидетеля. Кузьмин нашел ее в одном из лагерей строгого режима и после проверки предложил работать на него. Женщина, которой нужно было выбирать между пятнадцатилетним сроком за убийство и свободой с редкими, но щедро оплачиваемыми убийствами, выбрала последнее.
Алину Карагаеву вытащили на свободу, сменили имя и фамилию, придумали легенду, и приказали ей ждать. Ждать пришлось недолго, и уже через две недели Бомба совершила второе в жизни убийство…
Вот и теперь Бомбе помогли на блатхате учинить небольшую драку с ее участием, а потом поместили в Бутырку, где находилась Екатерина Ершова. Опытный профессионал, коим уже стала Карагаева, прекрасно справлялась со своей ролью, и на ее совести уже числилось немало загубленных душ.
Сейчас она лежала на верхнем ярусе нар в ожидании подходящего момента и тихонько точила конец алюминиевой ложки о кирпичную стенку.
Бомбе повезло: во время неожиданной драки она успела поднять с пола ложку новенькой, и теперь у киллера было их две — ее и Ершовой. Женщина прислушалась к дыханию сокамерниц и, завернув в кусок тряпки столовое «оружие», бесшумно спустилась вниз и приблизилась к своей жертве.
Екатерина лежала на спине и беспокойно металась во сне.
Карагаева занесла над сонной артерией жертвы острое оружие. Бомба мысленно перекрестилась и прицелилась…
Однако новенькая неожиданно открыла глаза, и ужас исказил ее лицо.
Мгновенно оценив ситуацию, киллерша резко подалась вперед и узкой потной ладонью намертво зажала рот Екатерины. Она сделала незаметный замах, желая вонзить смертоносное жало в горло жертвы, но потеряла равновесие и упала всем телом на Екатерину. Однако ей удалось полоснуть узницу самодельным ножом…
Ершова почувствовала острую боль. Воздуха катастрофически не хватало, а в ушах громко зазвенело от дикого рева и визга.
— Киллерша!
— Убили!
В камере возникла паника, на полу кто-то катался и ревел. Ершова ничего не могла разглядеть в темноте, кроме человеческой свалки.
— Долби паскуду!
— Дави гадину!
— Кончай убийцу!
— Включите свет!
— Не троньте меня!
— — Убили!
— Кого?
— Новенькую!
— Свет включите, свет!
— Помогите!
— Заткнись, дура!
— Ментов зовите!
— Дура, «скорую»!
Среди этого ночного хаоса невозможно было ничего разобрать. Неожиданно в камере резко вспыхнул свет, с грохотом распахнулась дверь, и в помещение влетели крепкие ребята с дубинками…
Яркий свет больно резанул по глазам, и Катя со стоном закрыла глаза.
— Разойдись! — заорал майор Хомутов и стал энергично размахивать резиновой дубинкой, щедро одаривая подследственных по спинам и ниже.
Остальные охранники также не церемонились со взбунтовавшейся компанией и разгоняли кучу дубинками, а кое-кто — руками и пинками.
— По нарам, вороны!
— На пол!
— К стене!
Екатерина с трудом открыла глаза. По щеке текла кровь из резаной раны, но молодая женщина не замечала этого. Охранники уже разогнали взбесившихся женщин, и на полу остались лежать только две окровавленные узницы: грузная Груша и маленькая Чахотка.
— Осторожнее, костоломы!
— Лежать! — зло приказал старшина Павлин, заковывая женщин в железные браслеты.
— Больно!
Старшина усмехнулся.
— Перебьешься!
На себя взял команду старший наряда — раскрасневшийся майор Хомутов.
— Молчать!
В камере воцарилось временное затишье. Майор Хомутов вышел вперед и, тяжело дыша и смачно сплевывая, осмотрелся вокруг себя.
— Ну что, девочки, — зло выдавил из себя милиционер, — в карцер захотели?
В камере стояла тишина.
— Встать! — приказал майор женщинам в наручниках. — Встать!
Охранники помогли подняться окровавленным женщинам.
— Что случилось? — грубым голосом задал вопрос начальник.
Маленькая женщина с разбитым лицом, сглотнув кровавую слюну, шагнула вперед и указала кивком головы на рыжеволосую Грушу.
— Эта стерва хотела отомстить новенькой за дневную разборку и убить ее, — зло произнесла Чахотка, — а я не позволила ей этого сделать!
Толстушка ничего не сказала, а только криво усмехнулась и приложила рану на подбородке, из которой сочилась кровь, к обнаженному загорелому плечу.
— Так…
Майор пристально посмотрел сначала на одну, потом на другую женщину и, вдруг, спохватившись, бросился к Екатерине.
— Ершова… Ершова! — согнувшись над раненой, испуганно и быстро затараторил майор Хомутов. — Ты это как.., цела-то?
Катя хотела приподняться, но что-то больно кольнуло в груди.
— Не знаю, — невнятно прошептала она, — кажется, еще жива…
Майор облегченно вздохнул и распрямился: не хватало ему еще ЧП на дежурстве!
— Если «кажется», — самодовольно выдохнул мужчина, — значит, жить будешь!
Хомутов обтянул китель и, повернувшись к одному из подчиненных, приказал:
— Пилипчук, срочно врача!
— Есть!
Молодой паренек быстренько козырнул и мгновенно выскочил из камеры.
— Ершова, что здесь произошло? — снова задал вопрос майор Хомутов.
Катя неуверенно пожала плечами и растерянно захлопала длинными ресницами.
— Не знаю, — прошептала пострадавшая. — Я спала, а потом…
Бабы, молча следившие за ходом разговора, вдруг не выдержали и загалдели как на базаре.