Чтение онлайн

Эндрю Шарп, начальник службы безопасности, был сухощавым мужчиной с усталыми глазами, квадратным подбородком и узкими, почти бесцветными губами. Он выглядел испуганным и сбивчиво объяснил нам суть дела. Было заметно, что он переживал о случившемся и не находил себе места от такого количества следователей и агентов ФБР. Через несколько минут Эндрю Шарп достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Роли.

— Через восемь минут у меня встреча с исполнительным директором.

— Скажите, — решила подвести я итог разговора, — неужели ваши охранники не заметили ничего странного, необычного?

— Мадам, здесь было не меньше трехсот гостей, — резонно заметил он. — И вся эта огромная толпа собралась в относительно небольшом зале. Мои охранники, как правило, никогда не вмешиваются в торжество, а все свои силы направляют на охрану входа и недопущение подвыпивших посторонних людей.

— А как же преступник покинул это здание?

Эндрю Шарп нервно заерзал на стуле и развел руками.

— Как вошел, так и вышел — через главный вход. Кроме того, он мог уйти через заднюю веранду, которая была открыта, хотя и надежно охранялась. А оттуда уже легко попасть в летнее кафе, расположенное на берегу озера.

— Значит, никто ничего не видел и не слышал?

— Да, мадам. К тому же не забывайте, что здесь собралась не молодежная тусовка, а первоклассное общество которое не любит, когда охранники мешают ему веселиться. Наша задача заключалась преимущественно в том, чтобы не допускать подгулявших гостей в те места, которые были для них закрыты. Неужели я должен был выставить патрульные бригады по всем коридорам и туалетам? Да и что можно украсть в этих туалетах? Туалетную бумагу?

— А что осталось на ваших видеокамерах? — напомнил Роли.

Эндрю Шарп тяжело вздохнул.

— Разумеется, у нас есть все записи торжества в главном зале, на входе и даже в некоторых отдаленных местах здания. Однако никаких съемок коридора и уж тем более туалета мы не вели. Впрочем, сейчас наша полиция изучает пленки вместе с членами семей погибших молодоженов. Проблема в том, что мы не знаем, кого искать.

Я открыла сумку и вынула оттуда фоторобот предполагаемого преступника с узким подбородком, зачесанными назад волосами и рыжей бородой.

— Почему бы вам не начать с этого человека?

Пока Макбрайд отчитывался перед начальством, я размышляла над ситуацией и попыталась понять, почему убийца приехал именно в Кливленд. И вообще есть ли какая-то связь между этим убийством и двумя предыдущими, произошедшими в Сан-Франциско. Но прежде всего надо было побеседовать с родными и близкими погибших молодоженов. Роли поехал к родителям жениха, а я направилась в дом невесты.

Район Шейкер-Хейтс представлял собой типичный пригород большого мегаполиса, украшенный многочисленными ветвистыми деревьями и небольшими садиками перед каждым домом. Дом невесты был выстроен в колониальном стиле, напоминал старые нормандские постройки и поражал своей ухоженностью и благополучием, о чем свидетельствовали вековые дубы, огромные ветви которых почти полностью прикрывали фасад здания.

Дверь открыла старшая сестра невесты, которая представилась как Хиллари Блум. Она усадила меня в удобное кресло в гостиной, и я некоторое время рассматривала камин, книжные полки, огромный телевизор и многочисленные детские фотографии сестер.

— Кати всегда была восторженной натурой и к тому же довольно своенравной, — начала свой рассказ Хиллари. — Она любила свободу, была упрямой и именно поэтому так долго выбирала будущую профессию. Мы очень переживали, что она никак не определит свое место в жизни. В конце концов все уладилось, и Кати нашла хорошую работу рекламного агента в одной из крупных и надежных фирм в Сиэтле. Именно там она и познакомилась с Джеймсом.

В этот момент в гостиную вошли родители невесты — Хью и Кристин Когут. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно они страдали из-за трагической гибели дочери.

— Да, Кати тщательно выбирала друзей и подруг, — подтвердила мать. — Она очень любила жизнь и всегда находилась в гуще событий.

— Кати была очень юной и совершенно неискушенной, — скорее возразил, чем подтвердил ее муж. — Может быть, мы испортили ее чрезмерной опекой и безграничной любовью. А она с детства мечтала быть самостоятельной и испытать на себе все прелести жизни.

Я еще раз посмотрела на фотографии Кати и вдруг поняла, что в ее глазах была та же страстная жажда жизни, что и у предыдущих жертв. Неужели убийца выбирает только тех, кто радуется жизни и способен ощутить все ее прелести? От этой мысли мне стало еще хуже на душе.

— Вы уже знаете, почему я приехала к вам?

Отец молча кивнул.

— Да, хотите убедиться, что это убийство имеет какую-то связь с теми ужасными преступлениями в вашем штате.

— В таком случае попрошу вас подумать и ответить мне на один вопрос: имела ли ваша дочь хоть какое-то отношение к Сан-Франциско?

Их лица мгновенно потемнели, а на глазах проступили слезы.

— Она действительно жила там некоторое время после окончания колледжа, — с трудом промолвила мать.

— Да, она поступила в Калифорнийский университет и примерно год проживала в Лос-Анджелесе, — добавил отец. — Но долго там не задержалась. Вскоре начались проблемы с учебой, а потом Кати получила хорошее место в Сан-Франциско и переехала туда. Вот там-то все и началось: пьянки, вечеринки, презентации… Мы, конечно, были страшно недовольны, но Кати считала, что это и есть настоящая жизнь.

Значит, она все-таки жила в Сан-Франциско. Немного подумав, я спросила, слышали ли они о Мелани Уэйл или Ребекке Пассено.

Они покачали головами.

— А как насчет сомнительных связей, которые вызывали у вас подозрение? — допытывалась я, прекрасно понимая, что доставляю родителям излишнюю боль. — Возможно, она была связана с каким-то человеком, который хотел отомстить ей за что-то?

— Конечно, Кати была безрассудной, поэтому могла завести подобные связи, — откровенно призналась Хиллари.

— Я тоже предупреждала ее, — добавила мать и сокрушенно покачала головой. — Но она всегда делала все по-своему.

— А она никогда не упоминала о каких-то неприятных событиях, которые случались с ней в Сан-Франциско?

Родители одновременно посмотрели на старшую дочь.

— Нет, нет, ничего такого она нам не сообщала.

— Ничего? — засомневалась я. — Никаких имен? Неужели Кати за это время ни с кем не общалась, не встречалась, не имела друзей?

— Да, я помню, что она однажды сказала, что все еще наведывается в Сан-Франциско. — Отец сделал паузу и снова взглянул на старшую дочь. — Но только по делам.