Чтение онлайн

— Она умерла от рака груди, когда ей было пятьдесят лет, — грустно промолвила я, заканчивая рассказ.

— А отец? — поинтересовался Крис. — Линдси, я хочу знать о тебе как можно больше.

Я пригубила вина и сообщила, что видела его с тех пор лишь пару раз. Первый — на похоронах мамы, а второй — когда стала работать в полиции. Помню, я была очень возмущена внезапным появлением отца и не хотела с ним разговаривать.

— Ты не хотела видеть его? — спросил Крис.

Я не ответила. Все мои мысли в тот момент были поглощены другим. Я лихорадочно пыталась сообразить, стоит ли быть откровенной до конца и рассказать Крису о своей болезни. Я понимала, что лучшего момента для этого просто не найти. Но мне очень не хотелось портить этот чудесный вечер.

Словно почувствовав мои сомнения, Крис взял меня за руку и сочувственно пожал ее.

— Извини, я не должен был…

— Нет, Крис, — решительно прервала я его, — дело вовсе не в этом. — Я посмотрела ему в глаза, тяжело вздохнула и решила, что тянуть больше нельзя. В конце концов, сейчас нас связывает нечто большее, чем простая дружба. — Я должна сказать тебе кое-что, Крис. Мне тяжело это сделать, но я не имею права больше скрывать от тебя.

Он насторожился и еще крепче пожал мне руку.

— Помнишь, когда я чуть не упала в обморок во время беседы с Дженксом?

Крис молча кивнул. На его лбу появилось несколько глубоких морщин.

— Так вот, всем, вероятно, показалось, что я просто испугалась угроз этого негодяя, но дело было совсем не в этом. Я больна, Крис, и, возможно, через месяц меня положат в больницу.

Лицо Криса внезапно помрачнело, а глаза стали темными. Он начал что-то говорить, но я остановила его жестом.

— Крис, ты сначала выслушай меня, хорошо?

— Ладно, — согласился он. — Извини.

Я выложила ему все о своей болезни, о безрезультатном лечении и о ближайших перспективах, включая возможную операцию по пересадке костного мозга. Именно в этот момент мне захотелось расплакаться, но я этого не сделала. Хотелось казаться сильной, мужественной, то есть женщиной, достойной любви и уважения. А потом я взяла его за руки и тяжело вздохнула.

— Самое ужасное, Крис, что я могу скоро умереть.

Он крепко обнял меня и прижал к себе. Он ничего не говорил, а просто держал меня в своих объятиях, сочувственно поглаживая по щеке. И я не выдержала. Все накопившееся напряжение неожиданно прорвалось наружу, и я зашлась в надрывном плаче. Крис еще сильнее прижал меня, пытаясь хоть как-то успокоить.

— Не плачь, дорогая, все будет нормально. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Я должна была сказать тебе раньше, — прошептала я сквозь слезы.

— Ничего, я понимаю, почему ты этого не сделала. Когда ты впервые узнала о болезни?

— На следующий день после нашей первой встречи. Мне было стыдно признаться в этом.

— Не надо стыдиться этого. Да и откуда ты могла знать, что мне можно доверять?

— Нет, Крис, я сразу поверила тебе, но не доверяла себе самой.

— Ну что ж, — тихо произнес он, — теперь ты доверяешь и себе, и мне.

Так мы провели с ним всю ночь. Иногда плакали, иногда смеялись, но всегда ощущали себя единым целым. А на следующее утро мы проснулись поздно, и меня весь день не покидало приятное ощущение того, что я в полной безопасности. Впервые за последнее время я не боялась за свое будущее, и даже мысли о болезни отошли на второй план.

В воскресенье вечером Крис отвез меня домой. Мне было тяжело расставаться с ним, но следовало побыть одной и собраться с мыслями относительно ближайшего будущего.

Переступив порог квартиры, я распаковала вещи, выпила чашку горячего чая, а потом свернулась калачиком на диване вместе с Мартой. Мои мысли вновь вернулись к расследованию убийств. Николас Дженкс продолжал настойчиво твердить, что его подставили, но я не верила ему.

Но было в этом деле что-то странное, постоянно настораживающее меня. Да и Джейкоби посеял некоторые сомнения. Во время нашей последней встречи он грустно вздохнул и напомнил, что именно обнаруженное им шампанское вывело меня на след убийцы. А потом вдруг спросил, почему я так уверена, что шампанское в номере отеля оставил именно Дженкс.

Тогда я не обратила на его слова должного внимания а сейчас они обрели особый смысл. Действительно, почему Дженкс не забрал компрометирующую его бутылку шампанского? И почему не унес смокинг? Ведь не мог же он не понимать, что рано или поздно полиция обнаружит улики в его доме? Я тогда отмахнулась от Джейкоби как от назойливой мухи и предположила, что Дженкс должен был выйти из отеля, не привлекая к себе внимания. Сейчас я поняла, что мое объяснение вряд ли можно считать достаточно убедительным.

Я хотела попрощаться с Джейкоби, но он остановил меня еще более странным вопросом, поинтересовавшись, прочитала ли я до конца книгу Дженкса. Получив отрицательный ответ, он снисходительно усмехнулся и сказал, что главный герой книги по имени Филлип Кампбелл совершил убийство, а потом удачно свалил его на совершенно невинного человека. И вот сейчас слова Джейкоби стали терзать мою душу. Если Дженкс действительно прав, то все наше дело может развалиться на мелкие куски.

— Нет, я, наверное, сошла с ума, — громко произнесла я, вставая с дивана. — Дженкс сейчас придумывает любую чушь, чтобы выпутаться из этого дерьма и выйти сухим из воды.

Я налила себе еще чашку чая и отправилась в ванную комнату. Завтра утром надо поговорить с шефом, рассказать ему о своей болезни и поделиться мыслями насчет Дженкса. Приняв душ, я вытерлась насухо, пошла в спальню и надела новую майку, подаренную Крисом.

Засыпала я под впечатлением от чудесного уик-энда и приятных мыслей о том, как я расскажу обо всем этом своим подругам. И вдруг меня поразила одна неожиданная мысль, которая, словно ослепительная молния, ударила в самое больное место. Я застыла на мгновение, а потом громко вскрикнула:

— Нет, только не это! Боже мой!

Я вспомнила, что во время ареста Дженкс набросился на меня с кулаками и попытался ударить. Но делал он это левой рукой. А во время нашей первой встречи Дженкс предложил мне выпить и держал графин тоже в левой руке. Этого не может быть! Значит, он левша, а Клэр была абсолютно уверена, что убийца действовал правой рукой.

Джилл, Клэр и Синди смотрели на меня так, будто я только что сошла с ума. А я с трудом выдавливала из себя слова.