Чтение онлайн

Рука Накиты сжалась на нем.

— Я признаю тебя, — сказала она мне, хотя ее пугающее выражение лица было предназначено Кайросу.

— Нет! — пронзительно закричала я, отклоняясь, когда ее меч вспыхнул чистой чернотой. Накита прыгнула вперед, чтобы аккуратно пронзить Кайроса.

Рон сделал несколько шагов вперед, крича от смятения, но было уже поздно. Дело сделано.

Моргая, Кайрос посмотрел на свой невредимый живот, потом поднял взгляд, останавливая его сначала на фиолетовом камне, потом на ее глазах.

— Ты подвела нас, — прошептал он и упал.

Накита вытянула руки и поймала его нежно, почти любя, опуская темного хранителя времени на полированный пол.

— Судьба, Кайрос, — прошептала Накита, плача, когда ее руки выскользнули из-под него, и она навечно закрыла его глаза. Больше никогда их взгляд не направится в небеса. — Серафимы предопределили, что она займет твое место. Твой оборот колеса подошел к концу. Здесь нет неудач. Только изменения.

— О, Боже! — выкрикнула я в полном ужасе, стоя здесь. — Ты убила его! Как ты могла…? Он мертв!

Рон издал звук сожаления, и я повернулась к нему, испуганная. Если Кайрос мертв, тогда это значит…

— Он не мертв, — залепетала я. — Скажи мне, что он не мертв.

— Он мертв, — сказал Рон, и я отпрыгнула назад, когда Накита неожиданно появилась передо мной, преклоняя колени и предлагая мне свой меч.

— Накита, нет! — в панике выкрикнула я.

— Моя госпожа, — настояла она, её лицо было искажено болью. — Я сломана.

— Остановись, стой! — сказала я, в неистовстве пытаясь заставить ее подняться. Она была так красива. Она была ангелом. Она не должна была стоять на коленях передо мной. — Н-не делай этого, — запнулась я. — Я не темный хранитель времени. — Я посмотрела на Рона, сцепившего перед собой руки.

— Ты хранитель невидимого правосудия, — сказала Накита, улыбаясь мне, — санкционированного серафимами. Обладаешь возможностью отслеживать время и искривлять его согласно твоей воле.

— Нет, я не хранитель! — настаивала я, смотря на тело Кайроса. Накита только что убила его!

Рон вздохнул так тяжело, что я услышала его вздох.

— Нет, ты хранитель.

Мой взгляд переместился к нему, и я застыла. Очертания человека были видны у него за спиной, но его сложно было рассмотреть на фоне восходящего солнца. Рон увидел, куда было обращено мое внимание, и повернулся. Он издал сдавленный звук и поспешно отступил в сторону, чтобы не стоять между нами. Это был серафим. Это должен быть он.

— Кровь пролилась в доме хранителя времени, — сказал серафим, его голос был одновременно музыкальным и болезненным. Он нес силу приливов и отливов, и нежное прикосновение волн на пляже, и я почти заплакала, слыша его. Я не могла вынести этого. Это было слишком.

— Жертвоприношение, дабы вы услышали мои мольбы, — Накита стала перед серафимом со склоненной головой, но ее меч был все еще у моих ног, и я подняла его.

Серафим кивнул, а я размышляла, должна ли склонить голову, или сделать реверанс, или преклонить колени, или что. О, Боже. Это чертов серафим, и вот я — в желтых колготках и серьгах с черепами.

— Она заняла свое место, — сказала Накита. — Я представляю ее вам и прошу оказать услугу. Я хочу быть такой, какой была ранее. Я дефектна. — Она подняла взгляд, слезы застыли на ее прекрасном лице. — Я испытываю страх, серафим.

— Это не дефект, Накита, — произнёс нежно серафим. — Это дар. Ликуй в своем страхе.

Серафим повернулся ко мне, и у меня пересохло во рту.

— Я не темный хранитель времени, — пробормотала я, отталкивая Накитин меч к ней, пока она не подняла его. — Я не могу быть им! Я ничего не знаю!

— Ты узнаешь. Со временем, — сказал серафим, криво усмехнувшись. — А до тех пор, я приложу все усилия, чтобы всё продолжало работать гладко. Только поторопись. Моего голоса уже не хватает в хоре.

— Но я не верю в судьбу! — воскликнула я. Я посмотрела на Рона, начиная думать, что насчет выбора у меня тоже есть сомнения.

— Вера в судьбу — это не требование, — сказал музыкальный голос, серафим видимо говорил обо всем мире, хотя он и не был намного больше меня. — Кайрос не верил. Видимо. — Я быстро вздохнула, когда он отвел от меня взгляд и остановил его на Роне. — Но ты веришь. Хотя и говоришь, что нет.

Рон не двигался, пока серафим ни отвел от него взгляд, потом он облегчённо расслабился.

— Но я не хочу эту работу! — сказала я, боясь, что то, чего хочу я, кажется, не имеет значения. — Пожалуйста, могу ли я просто получить свое тело и вернуться к тому, как все было раньше?

Серафим моргнул, выглядя шокированным, если такая эмоция может быть применима к божественным существам.

— Ты не хочешь этого? — спросил он, и Рон сделал шаг вперед, как если бы намереваясь протестовать.

— Нет! — сказала я с надеждой. — Я просто хочу быть собой.

В спешке я вытащила камень. Собирая всю свою решимость, я побежала вперед, втюхивая амулет в руки серафиму. Мое сердце заколотилось снова, и, смущенная тем, что я не могу это контролировать, отступила назад, размышляя, не нарушила ли я правило, подойдя так близко. Я не могла посмотреть ему в лицо. От этого делалось больно.

Серафим посмотрел на амулет в его светящихся пальцах так, как если бы он держал великое сокровище. Камень пылал бесконечной чернотой, серебряные переплетения сейчас окрасились горячо желтым.

— Ты — уже ты.

— Пожалуйста, — умоляла я, бросая взгляд на Кайроса, мертвого и забытого на мраморных плитах. — Вы можете просто сделать меня такой, какой я была? Поместить меня обратно в мое тело?

Надежда наполнила меня, когда серафим улыбнулся так ярко, что я опустила глаза.

— Если таков твой выбор, — сказал он с неожиданными шутливыми интонациями в голосе. — Где оно?

Мой восторженный возглас умер в испуге.

— Оно было у Кайроса, — сказала я, чувствуя себя плохо, когда мой взгляд остановился на Наките, потом Роне, который был, тих на заднем фоне. От него не было помощи, и я повернулась к серафиму.

— Оно должно быть в доме, — сказала я, поворачиваясь к нему и чувствуя себя голой без амулета на шее.

— Оно бы сгнило к теперешнему времени, — сказал Рон.

Ужас пронесся сквозь меня, потом страх. Позволил ли Кайрос моему телу сгнить? Было ли это все напрасно?

— Он прав, — сказал серафим. — Твое тело не здесь — не на земле.

Пошатываясь, я прошла к столу, садясь тяжело, мои ноги были не способны держать меня прямо. Я облокотилась локтями о мозаичный стол и перевернула чашу Кайроса. Неуклюже я поставила ее обратно, размышляя зачем. Никто не будет пить из нее. Это питье мертвого человека.