Чтение онлайн

— Ты не получишь ее, — заявил он, смотря на темного жнеца из-под своих мокрых кудрей.

— У нее амулет Кайроса, — сказала темный жнец, и с фиолетовой вспышкой из ее амулета, меч снова был у нее в руке.

— Она принадлежит нам.

Что она имела в виду, принадлежит нам? Я снова вжалась в твердые подушки сидения, но Барнабас создал собственный меч из энергии своего амулета, который сейчас сиял фиолетово-оранжевым светом. Когда два меча встретились, раздался лязг, а за ним и глубокий удар, отозвавшийся эхом у меня в голове. Вокруг доносились звуки испуганных людей, отступающих, старающихся убраться с дороги.

Без промедления, Барнабас сделал шаг вперед, и резким движением ударил своим мечем по ее, фиолетовые и оранжевые полосы света отмечали траектории движения мечей. Меч темного жнеца был выбит у нее из руки, делая дугу в воздухе, он скользнул в воду с едва заметным всплеском.

Потрясенная, она согнулась, держа свое запястье так, как будто оно болело. Ее амулет был также темен как выражение ее лица. Кто-то вопросительно в пол голоса выругался.

— Отойди, — сказал Барнабас. — Я слышал о тебе Накита, и это не твоя весовая категория. Не пожинай на моей территории. Ты каждый раз будешь терпеть поражение.

Темный жнец прищурила глаза. Стиснула зубы, посмотрела на Сьюзен, потом на меня.

— Что-то не так. Ты это знаешь. Я слышала это в песнях серафимов, — сказала она, и когда Барнабас открыл рот ответить, она нырнула в воду за своим мечем.

Прошли секунды. Темный жнец так и не вынырнула, но если она подобна Барнабасу, то ей не нужно дышать, и она наверняка сбежала.

Парень в голубой майке окинул взглядом заднюю часть своей лодки и посмотрел вниз.

— Вы видели это? — спросил он, поворачиваясь от воды к нам, и снова к воде, глаза широко раскрыты.

— Вы, блин, видели это?

Барнабас набрал воздуха, чтобы заговорить, на выдохе теряя вид гневного воина, когда изменил свое намеренье. Глаза светлого жнеца встретились с моими, и я поежилась, когда серебреный блеск сменился беспокойством.

Из угла лодки Сьюзен спросила:

— Ты только что толкнул ее в воду?

Упс. Это кое-что, что может быть сложно объяснить.

Барнабас скривился, и держа руку на своем амулете, он спокойно спросил:

— Кого?

Билл таращился на небо, его взгляд несомненно следил за рассеивающимися черными крыльями.

У Сьюзен стал озадаченный вид.

— Здесь была девушка, — сказала она, садясь. — У нее были черные волосы. — Сьюзен посмотрела на Билла. — И нож. Это был нож, не так ли? Ты видел его, так ведь?

Убирая полотенце со своей головы, Билл посмотрел на красное пятно на нем и сказал:

— Я видел его.

Барнабас прошел по лодке с безупречным равновесием и опустился на одно колено перед Биллом.

— Я ничего не видел. — Все еще держа свой амулет, он всмотрелся в глаза Биллу, положив полотенце обратно на порез. — Ты довольно серьезно разбил голову. Чувствуешь себя нормально? Сколько пальцев я показываю?

Билл не ответил, он смотрел на воду, избегая взгляда Барнабаса. Его глаза снова стали серебряными, и я подумала, что смотреть в них сейчас будет ошибкой.

— Билл ударился головой, — сказал Барнабас спокойно. — Ему нужно на пристань, чтобы его осмотрели.

Как по волшебству, страх и смятение сменились сочувствием, когда все разместились на двух лодках. Мои колени тряслись, когда Барнабас завел нашу лодку, и во внезапном шуме, я наклонилась к нему.

— Они все забудут? — спросила я, не осознавая, что у него есть умение изменять память.

Барнабас выскользнул из-за руля.

— Ты поведешь, — сказал он коротко. Кладя руку мне на плечо, он подтолкнул меня к сидению. — Поторопись, пока кто-нибудь здесь не вспомнил что ты не водитель.

Он казался раздраженным, и я взялась за рычаги. Ага, я могу управлять чертовой лодкой. Я выросла в Флориде-Кис и могла отправить лодку в слип прежде, чем научилась ездить на велосипеде.

Барнабас складывал лыжи и мокрые канаты, когда я начала медленно плыть. Вторая лодка двигалась быстрее и я последовала по ее следу, чтобы плыть было легче. Сьюзен кричала по своему мобильному телефону:

— Он ударился головой о трамплин для прыжков на лыжах! Лагерь Хайден Лейк. Тот, что с красным каноэ над дорогой? Мы направляемся к пристани. Он очнулся, но ему, вероятно, нужно наложить швы.

Ускоряясь, я вжалась в прохладный винил, и почувствовала холод на плече, где прикасался Барнабас. Черные крылья улетели, отделившись от одинокой дымки обрамляющей границы озера. Жатва была предотвращена, но Барнабас был недоволен.

Закрывая свой телефон, Сьюзен неуверенно прошла к задней части лодки, чтобы сесть рядом с Биллом.

— Эй, — сказала она, перекрикивая шум мотора. — Я вызвала скорую. Ты в порядке?

У него был болезненный и растерянный вид.

— Где девушка с мечем? — спросил он, и я заметила, как Барнабас крутит пальцем у виска.

— Не волнуйся, — сказала Сьюзен, тише, но все еще почти срываясь на крик. — Мы будем на берегу через минуту.

Огни скорой на пристани дали мне ориентир, и я начала снижать скорость по мере нашего приближения. Собралась толпа, и я понадеялась, что мы с Барнабасом сможем улизнуть прежде, чем на нас обратят внимание.

— Где девушка с мечем? — снова спросил Билл, и Барнабас пошел присесть по другую сторону от него.

— Не было никакой девушки с мечем, — сухо сказал он.

— Я видел ее, — настаивал он. — У нее были черные волосы. У тебя тоже был меч. Где твой меч?

Я оглянулась и Барнабас взглянул на меня устало, заставляя меня чувствовать себя так, как будто я в самом деле все испортила. Возможно, необходимость изменять воспоминания людей была признаком небрежности.

— Билл, просто расслабься, — говорил светлый жнец. — Ты сильно ударился головой.

Я крепче сжала руль и задумалась, может ли быть так, что травма головы Билла стала причиной его пониженной восприимчивости к изменению памяти. Просто, как сильно я все испоганила? Черт побери, все, что я сделала, так это оттолкнула Сьюзен. Я не собиралась просто стоять и смотреть, как ее убивают. Сьюзен находилась в блаженном неведении. Она проживет свою жизнь и, вероятно, сделает что-то выдающееся в ней, иначе она никогда бы не стала целью темных жнецов.

Морщина у меня между бровей ослабла, и я убрала прядь забрызганных влажных волос с глаз. Я была рада, что вмешалась, и ничто из того, что мог бы сказать Барнабас, не разубедит меня в том, что это было правильное решение. Хотя, я и не могла ничего с собой поделать, чтобы не чувствовать себя глупо. Два года боевых искусств и все что я смогла сделать, это оттолкнуть ее?