Чтение онлайн

— Черт возьми, Келси! — говорю я своему отражению в зеркалах шкафа напротив, и когда из гостиной доносится смех, я пинком закрываю дверь, чтобы заглушить его. Блядь!

Грейсон

Когда начинается фильм, она усаживается на диван между мной и Линком. Келси снимает резинку с волос и растирает голову, чтобы ослабить натяжение. Она такая чертовски красивая и милая, а в распущенные волосы мне хочется запустить пальцы, обхватить ее голову и просто уничтожить ее своим ртом. Я весь день гулял наполовину твердый с тех пор, как она поймала меня, когда я выходил из душа, и воспламенила вожделением, которое я видел в ее глазах. Я единственный, кто еще не прикасался к ней руками или ртом, и я планирую изменить это, как можно скорее. Оливер все еще сидит за столом и рассказывает о планах Томми и Райана, а Дэв откинулся на спинку кресла рядом со мной. Пока что это был действительно приятный, расслабляющий день. Мы так долго шли, бегали и сражались, что я почти забыл, каково это — просто взять выходной. Каждый раз, когда мы находили место, где можно обосноваться и пополнить запасы или попытаться вырастить немного еды, что-то шло не так. Либо мертвых становилось слишком много, либо появлялись другие выжившие и все портили. Это место — настоящее чудо для нас, но лучшей частью его всегда будет Келси. Я не могу найти в ней ни единого изъяна, и я так сильно хочу, чтобы она была моей, что у меня ломит все кости.

Мы уже делали это однажды. Все мы были с одной и той же женщиной, но это было совсем не похоже на то, что происходит с Келси. Миа появилась в нашей жизни примерно через год после того, как все пошло прахом.

Мы нашли ее запертой на крыше транспортного трейлера, окруженную мертвецами. Было приятно спасти кого-то после стольких потерь. Она выразила свою благодарность, предложив нам свое тело. Мы не придурки, поэтому дали ей понять, что этого не требуется, но она измотала нас после нескольких недель, когда набрасывалась на каждого. Наверное, нам следовало быть осторожнее. Миа всегда была жесткой и хрупкой, но я не буду врать, было приятно немного утешиться и расслабиться в этом дерьмовом мире. С ней было так легко раствориться в том, что она предлагала, и она ясно дала понять, что больше всего ей нравилось, когда мы собирались все вместе, чтобы доставить удовольствие ее телу и поклоняться ему. Несмотря на то, что секс был великолепным, ни у кого из нас не возникло к ней глубоких чувств. Она всегда воздвигала между нами стену, которая препятствовала возникновению чего-либо еще.

Думаю, ей стало скучно. Это единственное объяснение, которое я могу придумать, чтобы объяснить то, что она сделала с нами в конце концов. Она начала говорить всякую чушь и выдумывать ложь за нашими спинами, пытаясь разжечь драму. Когда она, наконец, поняла, что мы не станем из-за нее ссориться и что с нас хватит этого дерьма, она украла большую часть еды, которая у нас оставалась, и сбежала посреди ночи, оставив ворота и створки настежь открытыми для мертвецов. В ту ночь мы чуть не потеряли Оливера. После этого мы пообещали никогда больше не позволять женщине подвергать опасности наши жизни или нашу дружбу.

Келси совсем не похожа на Мию, и наши чувства к ней тоже не те, что прежде. Она такая милая и добрая. Она открыла для нас свой дом и дала нам полную свободу действий во всем, что у нее есть. В ней нет острых углов, но есть трещины. Трещины, которые мы все хотим заполнить заботой, чтобы она снова стала цельной. А еще она чертовски привлекательна. Даже несмотря на то, что она так долго была одна и потеряла друзей, глубоко внутри у нее есть источник силы. То, как она обращается с оружием, и ее движения достаточно сложны, чтобы изучать их по боевикам. Добавьте это к огромному количеству работы, которую она выполняет каждый день, и вы увидите, что она просто великолепна. Я отчаянно хочу показать Келси, как сильно я ее хочу.

В кемпере тепло и пахнет чили, которое готовится в мультиварке. Дождь, барабанящий по брезенту над палаткой, издает успокаивающий низкий барабанный бой, который едва слышен за звуками фильма, который мы смотрим. Вскоре я вижу, как голова Келси начинает опускаться, и ее клонит в сон. Когда ее голова опускается в третий раз, я не могу удержаться от того, чтобы подхватить ее, закинуть ногу ей за спину и прижать к своей груди, откидываясь назад. Она несколько раз сонно моргает, глядя на меня, поэтому я просто убираю волосы с ее лица и осторожно притягиваю ее к себе, пока ее щека снова не оказывается у меня на груди. Она устраивается у меня между ног, потираясь во всех нужных местах, и я закрываю глаза и просто наслаждаюсь тем, как чертовски приятно вот так держать ее в своих объятиях.

Линк наклоняется и поднимает ее ноги, так что ее ступни оказываются у него на коленях, и она растягивается на диване над нами обоими. Он удовлетворенно вздыхает, и я думаю: «Я тоже, брат». Мы смотрим фильм, но я замечаю, что мы с Дэвом и Линком больше смотрим на спящую женщину в моих объятиях, чем на экран. Когда Оливер встает из-за стола, его глаза устремляются прямо на нее, и я вижу, как на его обычно бесстрастном лице появляется редкая улыбка удовольствия.

Келси пошевелилась во сне, и ее рука опустилась на мое бедро. Все мысли о просмотре фильма улетучиваются, когда я вижу, как близко ее маленькие пальчики к моему уже твердеющему члену. Линк начинает водить рукой вверх и вниз по ее ноге, и она издает тихий довольный звук, когда ее рука сжимается на моем бедре, а затем начинает слегка поглаживать его. Когда Линк проводит рукой вверх по ее ноге и переходит к внутренней стороне бедра, она слегка сдвигается, чтобы раздвинуть ноги чуть шире. Сейчас никто не смотрит этот гребаный фильм. Линк, испытывая удачу, поднимает руку еще выше и начинает выводить маленькие круги на ее коже через тонкую ткань леггинсов. Она слегка потягивается с тихим стоном, отчего ее рука скользит вверх по моей ноге, а большой палец оказывается рядом с моим ноющим членом.

Я чувствую тот самый момент, когда она просыпается и напрягается, прижимаясь ко мне, а ее пальцы поднимаются и разжимаются, замирая на месте в дюйме от моей ноги. Я не двигаю ни единым мускулом, кроме глаз, и вижу, как ее глаза медленно открываются. Они расширяются, когда она смотрит на свои пальцы, а затем встречается взглядом с Дэвом, стоящему рядом с нами. Он слегка ухмыляется, а затем бросает ей вызывающий взгляд. Несколько мгновений они смотрят друг на друга, а затем она медленно опускает руку обратно на мою ногу и оставляет ее там на мгновение, прежде чем воспользоваться ею, чтобы подняться с дивана.

— Кукурузный хлеб! — выдыхает она. — Я собиралась приготовить кукурузный хлеб к чили.

Келси почти ныряет на кухню, торопясь уйти от нас, и Оливер кивает ей.

— Звучит неплохо, — говорит он в своей спокойной, невозмутимой манере, как будто у этого ублюдка нет серьезной проблемы, как у остальных. Почти одновременно, Дэв, Линк и я поворачиваем головы, чтобы досмотреть конец фильма, за которым никто из нас не следил, пока Келси хлопочет на кухне.

Келси

У меня плохое настроение. Вроде бы я обиделась, вроде немного зла. Прошло четыре дня с тех пор, как шёл дождь, и ни один из этих ублюдков не пытался поцеловать меня или спровоцировать на что-то большее. О, было много случайных прикосновений и соблазнительных взглядов, но с тех пор, как Дэв сказал мне, что мне не обязательно выбирать одного из них и что они не против делиться… ничего. Теперь наступила жара, и с тех пор мужчины проводят дни в одних шортах. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, перед моим носом оказывается мужская грудь или рельефный пресс. Это, блядь, нечестно… совсем нечестно! Поэтому сегодня я решила отплатить им тем же и вышла из комнаты в коротких шортиках и крошечном бандо. Черт возьми, я практически голая и… ничего. Если этого недостаточно, то теперь по ночам, когда я просыпаюсь от очередного кошмара, у меня даже нет возможности выйти на улицу. Один из них забирается ко мне в постель и обнимает, пока я не засыпаю. Не знаю, может они играют в "камень-ножницы-бумага", чтобы узнать кто присоединится ко мне, но каждую ночь все меняются. Они не прикасаются ко мне и не целуют, просто укутывают и прижимают к себе, и когда я просыпаюсь утром, то остаюсь одна на пахнущих ими простынях и с острой болью желания между ног. Грррр!

Сильный дождь сказался на моем урожае, но он также дал жизнь множеству новых сорняков. Вчера мы все были на прополке, и к концу дня у меня немного закружилась голова из-за жары и недостатка воды, поэтому они решили дать мне отдохнуть сегодня. С чего они взяли, что я могу делать, а что нет? Я прекрасно управляла этой империей самостоятельно задолго до того, как они появились. Они не могут указывать мне, что делать! Я топаю к следующему горшку с цветами на краю патио и поливаю их струей воды из шланга. Я могу сама принимать решения о том, когда и где мне работать. К черту их! Я не живу по их указаниям…

— Келлс, по-моему, ты топишь цветы.

Водяной пистолет с щелчком выключается, и я медленно поворачиваюсь на одной ноге, чтобы пронзить Линка яростным взглядом. Это просто охуенно здорово. Вот он, со своей блестящей, загорелой грудью, рельефным прессом и мускулистыми руками, похожий на гребаного бога, — и говорит мне, как поливать мои чертовы цветы! Даже не задумываясь, я нажимаю на спусковой крючок и обдаю его струей воды, прямо в середину его широкой, соблазнительной груди. Когда снова нажимаю на спусковой крючок, его глаза расширяются от удивления, и он смотрит на меня так, словно не может поверить, что я только что это сделала. Я поджимаю губы и прищуриваюсь, глядя на него.

— Прости, ты выглядел немного сексуально, — говорю я ему с изрядной долей сарказма.

Он опускает подбородок и наклоняет голову набок, так что я вижу, как он сжимает челюсти, а затем трясется всем телом, разбрызгивая капли воды во все стороны. Когда поднимает голову, выражение его глаз заставляет меня отступить на шаг и прикусить губу. Он проводит обеими руками по волосам, чтобы зачесать их назад, а затем направляется ко мне.

— Я пытался, Келлс. Правда пытался. Я… мы отступили, чтобы дать тебе время принять решение. Чтобы не торопить тебя. Но на тебе почти ничего нет, у тебя такая кожа и такие волосы, я просто не могу. Я всего лишь человек. У каждого человека есть свой предел, и ты только что довела меня до него. Я собираюсь отвести тебя внутрь, раздеть догола, уложить на кровать и попробовать на вкус каждый твой сладкий дюйм, пока ты не будешь стонать мое имя и умолять меня довести тебя до оргазма. Что ты на это скажешь?