Чтение онлайн

Воды мало. При всей бережливости одного бурдюка надолго не хватит. Нужно рассчитать дневную норму и строго её придерживаться.

Что касается погоды, то за то время, пока девушки находились в Ласции, море лишь изредка волновалось. Море течений спокойнее западного Моря бурь, здесь другая беда, коварством своим превосходящая любую бурю и продолжительный штиль. Своенравные течения делают море настоящим порталом со множеством дверей.

Течение Ведьмин путь проходит вдоль восточного побережья Алесции с юга на север. Справиться с течением под силу лишь большим военным судам или парусному судну с опытным мореходом у руля. Но и те порой попадались в хитроумные ловушки моря. Течения имели свойство меняться и могли играть беззащитным судном много дней, недель или даже месяцев.

Основной поток идёт по направлению с юга на север, вдоль берегов Ласции. Затем он берёт чуть восточнее, обходя каменный асцийский пик, коим завершается цепь Пограничных гор. После Каменного полуострова течение пролегает дальше, на север, вдоль восточных рубежей Ригорона. Не случись никаких препятствий, Аяна без лишних усилий попадёт в воды Ригорона. Девушка нащупала на груди кожаный мешочек с фамильной драгоценностью, точной копией перстня Тенны. Его можно предъявить военному судну и попросить защиты, или за его цену попросить ригоронских рыбаков о помощи. Всё это крайний вариант, во многих случаях он мог не сработать, кто знает, какие встречи сулит море.

О худшем Аяна старалась не думать. Путь до ригоронского берега может занять около двух недель. Поправка на отсутствие паруса, и выходило уже три недели. Воду следовало расходовать очень бережно, покуда она главная ценность, дороже любого перстня. И молить богов о встрече ласцийских рыбаков или асцийских торговых судов. Лодка Аяны пройдёт вдоль всего восточного побережья Алесции, есть надежда закончить опасное плавание очень скоро.

На протяжении первого дня пути девушка беспрестанно вглядывалась в море и держала наготове сигнальный рожок. Завидев тёмную точку где-то вдали, она дула со всех сил, призывая на помощь неведомых спасителей. Однако каждый раз ошибалась, и точка расплывалась и таяла у неё на глазах.

Аяна высекла на бортике лодки две засечки. За весь день пути рожок ни разу не использовался по назначению. Она маялась от безделья и выдувала из него скучные мелодии, пока не почувствовала острый приступ жажды. Смакуя вкус пресной воды, девушка признала, что ничего слаще не пробовала даже на пиру в императорском дворце.

Здесь, находясь в полном одиночестве, Аяна почувствовала непреодолимую тоску по дому и братьям, и ужас от того, что всё это можно потерять вот так, в одночасье по собственной глупости. А Родион их предупреждал. Да, тот самый Родион, который вечно мешает всем жить, противостоит всему дому, который вдоволь посмеётся над тобой, а уж потом подаст руку, чтобы вытащить тебя из лужи.

Нынче у неё много времени, чтобы подумать о прошлом. Родион такой, какой есть, и другим не мог стать в силу множества обстоятельств. Разве мог он тягаться со старшим братом? Ридалаг превосходит его и в силе, и в росте. А со старшим ещё и Риккон, поборник правил и порядка. Вместе это настоящая непробиваемая стена.

А следом за Родионом близнецы, они всегда только вдвоём, быть может уступали ему в силе ума, но в остальном вдвое превосходили. С сёстрами тоже сложно, они по рождению ригоронки, но, по договору между родителями, алесцийки, не в их правилах уступать. Есть ещё младший Гор, но тот пользовался привилегиями младшего, его опекали и баловали, к нему трудно подступиться без последствий.

Родион остался в полном одиночестве, один против всех. Он научился защищаться и выживать особым способом, в совершенстве овладел оружием слова. Он искусен в любой подковерной борьбе, а все улики уничтожал так, что виновного не вычисляли, а просто назначали. Кто, кроме Родиона, на такое способен.

Аяна без труда представила себе искажённое гневом лицо отца, когда он узнает, что Тенна оказалась в руках беглого рудокопа, а Аяна блуждала одна по Морю течений, рискуя погибнуть от жажды. Отец отходчив, но на этот раз девочки не отделаются простым порицанием.

На сторону отца встанет Мама. Если решили помогать, просто отойдите в сторону. Беглецы не нанесли вреда, отдайте вёсла, не мешайтесь под ногами и пожелайте доброго пути, как сделала это сама Альфиния в горном ущелье с их будущим отцом.

Что касается братьев, то Гора, Яни и Ти не следовало даже брать в расчёт. Они будут наслаждаться гневом родителей. Ридалаг во всём поддержит отца, Риккон поддержит Лага. Оставался Родион. Аяна поморщила носик. Неприятно это признавать, но Родион единственный, кто может изменить ситуацию, и сделать её либо невыносимой, либо сносной. Для него не существует лишних условностей, он не сторонник строгих правил, он готов меняться, если есть необходимость, готов смотреть на любую ситуацию с разных сторон. Если привлечь его на свою сторону, он способен так выкрутить их историю, что все признают девочек невинными жертвами, а вину возложат на того же Родика, с него не убудет.

Аяна нанесла шестую черточку на борту лодки и поморщилась. От блеска воды болели глаза, она нехотя посматривала по сторонам. Лодка всё больше брала на северо-восток, стало быть, лодка обходит Асцию и её каменный рукав. В этот день путница снова взялась за охоту, рыбу ловила каждый день, затем разделывала её и тонкими кусочками сушила на солнце. Голод отступал быстро, усиливая жажду до головокружения, до навязчивого желания выпить бурдюк одним залпом или напиться морской воды.

– Самое время удариться в панику, – шептала Аяна, наблюдая стайку дельфинов.

Десятая черта на борту смотрелась пугающе. Она несколько раз пересчитала дни и усомнилась в правильности отметок. Аппетит пропал, жажда стала нестерпимой, у неё слабели тело и разум. Ей начали видеться корабли, она дула в рожок до изнеможения, почти приближалась к спасительным бортам и падала от бессилия назад, в лодку.

Ночью видения закончились, Аяна признала, что была неправа, её стратегия выживания в корне ошибочная. Теперь она целый день куталась в парусину, чтобы кожа не теряла влагу. На обломок мачты прикрепила длинный сигнальный флажок, а кусочки рыбы заглатывала не жуя, чтобы не тратить слюну. Воду расходовала только на то, чтобы смочить губы и горло. Это даст ей несколько дополнительных дней пути.

При всей бережливости на двадцатый день вода закончилась. Аяна слизнула последние капли и принялась ждать. Надолго она проваливалась в тягучее бессознательное состояние, где не было ни снов, ни жажды, ни боли, ни отчаяния. Тело будто отделилось от сознания, его не было, немного непривычно, но так легко, будто освободилась от какой-то лишней детали. С ней остались только непривычные ощущения полёта, успокоения и тишины.

А потом она почувствовала нарастающий шум в ушах и непривычную влагу на губах. В глотку вливались почти незнакомые ощущения, это вода, она прохладная, пресная, почти сладкая. Девушка захлебнулась и закашлялась, но подняла руку, вцепилась в плошку с водой и втянула сразу всю влагу. Ей мало, так мало, что те несколько глотков не спасение, а яд.

– Воды!

Ей нужно ещё, в костях ломка, будто не хватает воздуха. Аяна с болью открыла глаза, маленькие щелки, ничего не разобрать в этом странном мире. Он заполнен чужим лицом, оно совсем близко, у него чёрные глаза и родинка на переносице.

– Воды!

Глаза юноши вспыхнули, он коснулся губами её глаз и громко застонал. Никак не разобрать, что он делает, но движения его ускорились, он закричал и счастливо завис над её лицом.

– Воды!

– Итель, не давай ей больше воды. Она придёт в себя и перережет тебе глотку, – раздался громкий окрик.