Чтение онлайн

• отсутствие централизованного управления;

• самостоятельность субъединиц;

• высокая подключаемость субъединиц;

• паутинная нелинейная обусловленность их воздействия друг на друга.

Вышедшая в 2001 году книга Стивена Джонсона «Возникновение: взаимосвязь жизни муравьев, умов, городов и программного обеспечения» (Emergence: The Connected Lives of Ants, Brains, Cities, and Software) показывает, что закономерности, перенесенные Келли из биологических сетей в технологические, приложимы и к городам, и к рекомендательной системе

: «В данных системах силы, присущие одному уровню, порождают поведение на ином, более высоком уровне: муравьи создают колонии; поселяне создают посады; простые вычислительные программы по распознаванию образов учат, как рекомендовать новые книги. Движение от элементарных правил к изощренности есть то, что мы именуем возникновением» [54]. Что касается городов, возникающий разум хоть и походит на муравьиный ум, все же здесь особи, люди, обладают собственным, крайне высоким разумом или, по меньшей мере, имеют задатки к нему.

Как раз здесь требуют опытной проверки аналогии между поведением умных толп и поведением роевых систем, хотя несколько самых первых исследований показали, что верно устроенные интерактивные общественные сети знают больше составляющих их частей: при правильной организации сношений людские сообщества способны выказывать некий «коллективный разум». Летом в перерыве между изучением умных толп в странах Скандинавии и поездкой в Токио в своих поисках я наткнулся на человека, который, похоже, выявил основу группового разума. Бернардо Губерман, бывший сотрудник научно-исследовательского центра PARC компании Xerox, а ныне заместитель директора по научной части Лаборатории информационной динамики фирмы Hewlett—Packard, провел любопытное исследование по возникновению зачатков коллективного разума.

Я посетил Губермана в его рабочем кабинете, расположенном в том же комплексе зданий в Пало-Альто, что и лаборатория CoolTown. Губерман умеет по-новому взглянуть на известные явления, представив вычислительные сети в виде экологии, рынки — в виде общественных вычислительных машин, а интерактивные сообщества — в виде общественного разума. Физик по образованию, Губерман оформляет свои находки в виде математических уравнений. В нашем разговоре он вполне серьезно соглашался с тем, что «Интернет позволяет нам создавать коллективный разум». В PARC он возглавлял исследования по «экологии вычислений». Стоило мне заговорить об умных толпах, как он вскочил и воскликнул: «Вот он, общественный разум!» — и раскопал для меня главу об общественном разуме, опубликованную им в 1995 году. Губерман считает плодотворной мысль о представлении возникающего (эмерджентного) разума (интеллекта) как общественной вычислительной машины:

«Ум не ограничивается мозгом; он также проявляется в коллективах наподобие колоний насекомых, в социальном и экономическом поведении внутри человеческого общества и научных и профессиональных сообществ. Там везде большое число особей, способных решать местные задачи, которые можно рассматривать как вычисления, участвуют в коллективном поведении, позволяющем успешно справляться с рядом задач, которые не под силу любому отдельному представителю… Когда огромное число особей, способных вести обработку знаковой (символьной) информации, взаимодействуют друг с другом, в их общем поведении появляются новые закономерности. К тому же это закономерности количественного порядка, допускающие опытную проверку» [55].

Любопытно последнее замечание. Существует множество теорий, трактующих Интернет как нервную систему некоего всеобъемлющего мозга, но Губерман и его коллеги нашли удачное применение рынку и игровому моделированию в качестве полигонов для опытов с возникающим (эмерджентным) групповым разумом. Губерман с сотрудниками занимался опытами по эмерджентному общественному разуму, привлекая «информационные рынки», и оказалось, что групповые прогнозы были точнее предсказаний отдельных участников [56]. На информационном рынке в торговом обороте участвуют символические деньги, представляющие прогнозы общественной информации. Например, Голливудская фондовая биржа использует рынок по торговле символическими акциями для прогнозирования доходов билетных касс и будущих обладателей «Оскара». Научный коллектив Hewlett—Packard сенсационно заявляет о создании математически проверяемой методологии по извлечению из группы эмерджентного разума и использованию ее знаний для предсказания будущего, пусть в ограниченной, но полезной сфере: «Можно взять результаты прошлых прогнозов участников информационного рынка и создать весовые схемы, прогнозирующие будущие события, даже если это не те же события, результаты предсказания которых измерялись».

Десятилетиями раньше специалисты по вычислительной технике полагали, что когда-нибудь появится искусственный разум (интеллект), но, за исключением немногих провидцев, они не могли себе представить оснащенных компьютером людей как разновидность общественного разума. Хотя всякий, мало-мальски разбирающийся в статистических методах прогнозирования, поспешит оговориться, что возможны любые неожиданности и что неотъемлемое свойство сложной самоприспосабливающейся (адаптивной) системы состоит как раз в ее непредсказуемости, открытие того, что объединенные в сети группы людей могут проявлять эмерджентные способности к предвидению, весьма многообещающе.

Другой научный коллектив, серьезно отнесшийся к эмерджентному групповому разуму, обосновался в Лос-Аламосской лаборатории, где группа исследователей «искусственной жизни» в 1998 году подготовила отчет «Симбиотический разум: самоорганизующееся знание в распределенных сетях, приводимое в действие общением людей» (Symbiotic Intelligence: Self—Organizing Knowledge on Distributed Networks, Driven by Human Interaction) [57]. В своих допущениях этот междисциплинарный коллектив опирается на выдвинутую кем-то недавно точку зрения, что человеческое общество представляет собой самоприспосабливающийся коллективный организм и что социальное развитие идет в соответствии с той же динамикой, что и биологическая эволюция [58]. Согласно этой теории, к которой я еще обращусь в следующей главе, новое знание и новые технологии сделали возможным переход от племен к народам и всемирным союзам. Знания и технологии, вызвавшие скачкообразный переход от рода к племени, народу, рынку, сети, отличает одна особенность. Все они способствовали развитию мышления и общения людей и развили у них способность делиться своими знаниями.

Лос-Аламосский коллектив, выискивая некоторые свойства Интернета, подобные тем, которые исследовал Губерман с коллегами, и ссылаясь на ряд изысканий, из которых лишь недавно стала вырисовываться новая отрасль знаний, считает, что «самоорганизующаяся социальная динамика внесла неоценимый вклад в наше общественное развитие и приобрела существенно больший размах, по меньшей мере по своему охвату, благодаря новым технологиям» [59]. Лос-Аламосская группа приводит подтверждение своей гипотезы, что самоорганизующиеся общественные системы, запустившие человеческую социальную эволюцию, обогатятся самоорганизованными, распределенными, информационными и коммуникационными системами. Исследования, проведенные непосредственно лос-аламосскими учеными, подтвердили утверждение Губермана и его соавторов, что группы людей, связанные посредством интерактивных сетей, могут принимать коллективные решения, оказывающиеся более точными, чем результаты прогнозов лучших предсказателей группы. Если открытые коллективом Губермана, лос-аламосскими учеными и другими пути исследования не окажутся тупиковыми, они смогут придать силе умных толп совершенно новые возможности, подобно тому как закон Мура увеличивает мощь пользователей компьютеров.

Приведут ли самоорганизованные, ситуативные сети пользователей нательных компьютеров к появлению новых богатств, знаний и обновленного гражданского общества или тот же самый технико-социальный порядок составит еще один источник дохода для дезинформационно-развлекательной компании?

Или это некорректный вопрос? По поводу направленности технологических, экономических и политических перемен, которых я столь подробно коснулся, предлагаю следующие вопросы:

• Что нам сейчас известно об эмерджентных свойствах ситуативных мобильных вычислительных сетей и что, нам надо знать о них в дальнейшем?

• Какие ключевые проблемы встанут перед человеком в мире, наводненном следящими устройствами? И что мы можем с этим сделать?

• Каковы долговременные последствия ближайших политических решений в отношении того, как мы будем использовать мобильные, повсеместные, вездесущие информационные среды и какое воздействие они окажут на нас?

Надеюсь, что появившиеся у меня за два года изысканий соображения, которыми я здесь поделился, убеждают: умные толпы, как и Интернет, не «вещь», на которую можно указать пальцем или которую можно описать двумя словами. Интернет — это то, что возникло, когда несколько ЭВМ стали связываться друг с другом. ЭВМ и Интернет закладывались их создателями, но то, как люди будут пользоваться ими, не закладывалось ни в какую технологию, и ни их создатели, ни продавцы не предвидели наиболее революционные приложения этих устройств. Возникли электронная обработка текста и виртуальные сообщества, eBay и электронная торговля, Google и веб-логи с репутационными системами. Умные толпы хоть и непредсказуемое, но, по меньшей мере, отчасти поддающееся описанию эмерджентное свойство нынешнего мира, которое, по моим наблюдениям, проявляется по мере того, как все больше людей начинают пользоваться мобильными телефонами, все больше микросхем — общаться, все больше компьютеров — знать свое местонахождение, все больше техники — встраиваться в нашу одежду, все больше людей — пользоваться этими новыми информационными средствами для создания новых видов секса, торговли, общения, развлечений и, как всегда, противоборства.

ВЕЗДЕСУЩИЙ ПАНОПТИКОН — ИЛИ УСИЛИТЕЛЬ СОТРУДНИЧЕСТВА!