Чтение онлайн

Несколько секунд прошло. И все, что она успела, — это поднять глаза к небу и удивиться его голубизне, словно до этого она такой красоты не замечала.

В глазах застыли боль и недоумение. То же выражение, что было год назад в глазах у ее мужа — навек.

Невидимая сила подбросила меня и швырнула вперед. Я рухнул на бок и покатился с откоса по зеленой траве в сторону деревьев.

От грохота мне заложило уши, и когда я распластался у дерева, изрядно покувыркавшись, глухота не прошла. Я перевернулся на спину и застыл, не решаясь подняться и пошевелить членами.

Над территорией фирмы вздымались языки огня и клубы дыма, где-то высоко сливаясь в черный густой шлейф. Взрывалось через каждые несколько секунд, и я понял, что от основного взрыва детонировали другие заряды; возникла этакая уничтожающая все и вся цепочка. В клубах огня разлетались по сторонам части строений, фрагменты машин. Эти куски летели через забор и падали, падали… Падали возле меня, где-то позади меня. И в какой-то момент мне вдруг все стало безразлично. Часть забора, огораживавшего территорию, вынесло взрывной волной. И опять где-то рядом посыпались осколки… А я лежал, лишь ощущая, как на лицо сыплется песок. И больше ничего. Меня словно кто-то невидимый хранил. Мой ангел-хранитель.

Я взирал на этот ужас. Я смотрел, как фирма превращается в ничто. Как она заволакивается огнем и дымом.

Будка охранников как-то неестественно выгнулась. Затем с нее слетела крыша, а потом и стены стали оседать. Взрыв вынес стальные ворота и отшвырнул их на многие десятки метров.

Мне казалось, обломки будут летать бесконечно. И я думал, что прошло довольно много времени, прежде чем заметил — уже ничего не летит в мою сторону.

Однако черный дым продолжал подниматься. И мне вдруг показалось, что в этом черном дыме я вижу белое пятно. Я как завороженный наблюдал за ним; я видел: оно обретает знакомые формы. Это была Алина. И она почему-то была в передничке и косынке.

А потом я понял: из глаз у меня текут слезы. И я этому очень удивился. Я не помнил, когда и плакал, и плакал ли вообще хоть раз в жизни.

Дальше я делал все механически.

Я поднялся, отряхнулся и двинулся к шоссе, не став дожидаться ни пожарных, ни полиции, ни «Скорой помощи». Я удалялся от уничтоженной фирмы. И от тех, кто погиб.

«Управляющие знали, что их фирмы вот-вот взлетят на воздух». Так вроде она говорила. А я сделал предположение, что этим управляющим за пару минут до взрывов кто-то звонил и со злорадством сообщал об этом. И Алина сказала — вроде того. Она тоже это предполагала. И не более. «Нелепо» — это ее вывод. А на самом деле… Ничего нелепого не было. Кто-то звонил за пару минут. Идиот. Никто не звонил. А управляющие знали… Из чего это Алина взяла? Из разговора с охранником. Теперь я мог понять, что было на той видеопленке и что мог сказать охранник. И в том и в другом случае — одно. Управляющие врывались на машинах на территорию своих фирм и, обезумев, пытались предотвратить катастрофу. Считая, что взрывчатка доставлена кем-то извне, а на самом деле — они сами ее привозили. Уж их-то не досматривали…

Жаль, что понимание пришло слишком поздно.

Я двигался вдоль шоссе к ближайшей остановке общественного транспорта. Голосовать я не пытался. Мой вид вряд ли внушал доверие.

Вскоре я увидел на шоссе скопление машин, они стояли.

Подойдя ближе, я заметил в кювете горевшую «шестерку». Люди из остановившихся машин смотрели на «Жигули» вместе со мной. Мне эта машина была знакома. В ней должен был находиться Альберт. И я думаю, он в ней и находился.

Меня вывели из игры, заманили в офис и оставили там, надеясь, что я взлечу на воздух вместе с «Кедром». Я с таким раскладом не был согласен.

Кто-то все хорошо просчитал. Убрал всех свидетелей, но… Просчитался.

Я остался жив. И об этом пока известно только мне.

Тишковы успели везде. Нажать на пульт, расправиться с Альбертом. Они наверняка считают теперь, что все позади. Свидетелей нет.

Но один свидетель остался. Назло им.

Я добрался до своего дома, помылся, переоделся, а затем поехал на дачу Алины. Впрочем, не сразу. Я на такси доехал до своей машины, которую оставил у дома, где временно жил Альберт.

То, что мне предстояло сделать, — было тяжело. Такое мне в жизни еще делать не приходилось.

Сначала я пробрался на дачу Тишковых. Осторожно. Так, наверное, двигаются диверсанты. Я задействовал свои благоприобретенные навыки.

Дом был закрыт на замок, причем на амбарный. Это обстоятельство как бы указывало, что хозяева уехали надолго.

Я подумал, что, возможно, так и есть. Они сделали свое дело, можно и отдохнуть. Я скрипнул зубами — уж какой мне хотелось обеспечить им отдых, нечего и говорить.

А затем я прошел на дачу Алины.

— Привет, — сказал я мальчишке, который качался на качелях.

Он внимательно посмотрел на меня, этакий худенький мальчонка с небесно-голубыми глазенками. Спрыгнул с качелей и подошел ко мне. Я поздоровался.

— Привет, — и он вопросительно уставился на меня.

И я вдруг понял, что ни черта не могу сказать. Я не знал, что следует говорить в такую минуту, я не знал, что вообще говорить человеку, когда тот теряет мать, притом такому маленькому человеку.

— Ты кто? — спросил он меня.

— Я друг твоей мамы, — тихо произнес я.

— А где мама?

— Понимаешь… — это все, что я мог.

В горле запершило, и я не смог произнести ничего внятного.

Алексей вдруг развернулся и неровной походкой направился к дому. Он шел, не оборачиваясь, ссутулившись, придавленный своей бедой.

Я, будто робот, двинулся следом.

В доме мальчишка рухнул на диван. И вновь посмотрел на меня. У него был взрослый взгляд.

— Когда погиб отец, — выдавил он из себя, — мама тоже сказала это: понимаешь. А потом еще, что люди иногда нас покидают.

— Люди иногда нас покидают, — механически повторил я, отворачиваясь от ребенка; выдержать его взгляд я, здоровый мужик, не мог.

— Мамы нет? — спросил он.

— Понимаешь… — повторил я и, чтобы хоть как-то сбросить с себя эту странную, до сих пор неведомую мне пелену, подошел к камину и стал для чего-то сгребать пепел, будто это могло меня успокоить.

— После смерти папы мама все время зажигала камин.

Кажется, мне стало плохо. Я едва не упал, а затем услышал плач, и когда обернулся, то увидел вытянувшегося на диване во весь рост Алексея. Его тело вздрагивало. Он рыдал. И мне хотелось рыдать вместе с ним. Но я был взрослым. Я был этим чертовым взрослым. И мне как бы не полагалось рыдать.

Я подошел, сел возле Алексея и принялся, как мог, его утешать. Хреново у меня это получалось. Потому что никогда никого я не утешал.

Алексей еще больше разрыдался. И в какой-то момент я испугался, что у него начнется истерика. Я помнил, где находилась в этом доме аптечка, а потому бросился за ней. Я дал мальчишке успокоительного.

— Она — как и папа? — проглотив слезы, спросил Алексей.

— Она — как и папа, — подтвердил я. — Понимаешь, люди иногда уходят…

Мне было паршиво. Я не мог сказать этому пареньку ничего нового. Чего бы он уже не слышал год назад.