Чтение онлайн

Организаторы и той и другой международной программы публикуют результаты тестирования по каждому предмету, типам вопросов и уровню образования школьников, что позволяет правительствам стран, принимающих участие в программах, определить сильные и слабые стороны национальных систем образования. В идеальном мире правительства, исходя из результатов, могут принять решение о проведении реформы школьного образования, об улучшении материально-технической базы системы или о выделении дополнительной финансовой поддержки. Кроме того, поскольку при разработке PISA акцент был сделан не просто на запоминании и воспроизведении школьниками учебных материалов, а на измерении их способности применять знания, участие в программе позволяет правительствам отслеживать, насколько успешно национальная система образования справляется с данной задачей. Например, именно этим соображением руководствовалось правительство Китая, принимая решение об участии школьников Шанхая в программе PISA в 2009 г. В 2012 и 2015 гг. участие КНР в программе расширилось, поскольку к Шанхаю добавилось несколько других городов страны.

В чем заключается более скептический взгляд на участие разных стран в международных программах тестирования школьников? Он обусловлен самим появлением PISA, созданной и на первых порах осуществлявшейся по инициативе довольно странной коалиции, образованной американскими республиканцами и французскими социалистами.

В 1983 г. в США был опубликован доклад «Нация в опасности» («Nation at Risk»), посвященный состоянию национальной системы образования (его содержание понятно уже из названия). Президент Рональд Рейган был потрясен удручающими выводами и настаивал на проведении реформы. Однако на пути федеральной власти встали власти штатов, считавшие, что вопросы образования относятся исключительно к их сфере полномочий. В ответ Рейган попытался сделать так, чтобы политика образования рассматривалась в США как международная проблема, что позволило бы ему взять эти вопросы под свой контроль.

По другую сторону Атлантики министр образования Франции Жан-Пьер Шевенман хотел показать всей стране недостатки элитарной, по его мнению, системы образования, что позволило бы ему обосновать собственную образовательную реформу. Таким образом, и Р. Рейган, и Ж.-П. Шевенман были заинтересованы в международном образовательном исследовании, которое позволило бы сравнить результаты функционирования систем образования разных стран. С его проведением могла бы справиться ОЭСР. Для организации исследования потребовалось немало времени и усилий, так как попытка точно оценить способности школьников к решению задач в трех предметных областях в большом количестве стран была весьма сложной задачей. Первые результаты тестирования в рамках программы PISA были опубликованы в 2001 г., что помогло правительствам разных стран мира обосновать реформы в сфере образования. Например, в Норвегии эти результаты использовались для «запуска с хода» (по словам тогдашнего государственного секретаря) образовательной реформ [10] , а в США – как ключевой довод в пользу принятия федеральной программы развития подотчетности школ, ставшей известной как «Гонка за первенство» («Race to the Top»). В Новой Зеландии некоторые педагоги называли использование данных PISA в защиту противоречивой образовательной реформы «похмельем от ОЭСР» [11] .

В применении результатов этой международной программы для того, чтобы придать импульс реформе образования, нет ничего плохого. Например, в 2001 г. немцы пережили настоящее «PISA-потрясение». Оказалось, что ведущая в мире система образования (как они думали) не просто показала результаты ниже среднего в чтении, математике и естествознании, но и была одной из самых несправедливых среди стран – членов ОЭСР. Знакомство с данными PISA не только повлекло обсуждение проблем образования и переоценку ценностей в этой области, но и вызвало появление новых телесериалов, посвященных школе. За последующее десятилетие во многих немецких землях были осуществлены научно обоснованные реформы, что способствовало улучшению системы образования и результатов страны в программе PISA.

В числе основных преимуществ тестов PISA – возможность установления уровня и динамики результатов в отдельных областях национальной системы образования, а также извлечение уроков из опыта других систем, добившихся более высокой эффективности. На этом настаивают политики. К сожалению, во многих случаях их слова расходятся с делами. Политики (как и многие из нас) склонны выдергивать выгодные для себя данные – такие сведения или характеристики наиболее эффективных систем, которые поддерживают высказывавшиеся ранее идеи, – и при этом игнорировать факты, ставящие под сомнение предлагаемые реформы [12] . Поэтому так важно, чтобы широкая публика узнала немного больше о функционировании успешных образовательных систем и об аналитических выводах, основывающихся на данных PISA. В результате у общественности появится возможность спросить с политиков и, если они того заслуживают, «ударить их по рукам», прежде чем они инициируют проведение дорогостоящих и потенциально неэффективных реформ.

Сейчас по всем вопросам, упоминавшимся выше, вполне достаточно информации. Однако с ней знаком ограниченный круг людей. Я говорю о данных в отчетах ОЭСР, посвященных различным государствам, об анализе положения в разных странах (одна публикация следует за другой с такой скоростью, что не успеваешь их прочитать), а также о дополнительных обзорах, аналитических статьях и комментариях консультантов, ученых и журналистов [13] . При написании книги я использовала некоторые из этих аналитических материалов; мои выводы согласуются с выводами специалистов ОЭСР, однако я пришла к ним самостоятельно. Анализ, предложенный консультантами и учеными, имеет большую ценность, тем более что он проводился талантливыми людьми, но перед нами открывается не более чем половина общей картины. Внимание специалистов сосредоточено на количественных оценках, а люди остаются на заднем плане. Эксперты способны мгновенно указать на то, что с чем коррелирует, но теряются, когда им задают вопросы о том, как всё это взаимодействует с культурой. Они могут ответить на вопрос «что?», но не знают ответов на вопросы «почему?» или «как?» [14] .

Когда я, оставаясь в дождливой Англии, читала о системах образования в далеких наиболее успешных в образовательном плане странах, мне очень не хватало целостного понимания этих систем на подсознательном уровне. «Как это может выглядеть в классе? – спрашивала я себя. – Сингапурские родители действительно считают систему образования эффективной или “там хорошо, где нас нет”? Какие последствия для детей имеет то, что в Финляндии школьное образование начинается с 7 лет? Хотела бы я, чтобы мои дети ходили в финскую школу?». Из докладов ОЭСР можно было узнать о подходах к образованию в различных странах, из научной литературы – о последствиях той или иной политики в школьной системе. Но они ничего не говорили мне о функционировании системы в целом в контексте каждой отдельной страны, и я никак не могла представить себе общую картину.

Все эти вопросы возникли у меня в то время, когда я оканчивала магистратуру. У меня не было ни постоянной работы, ни ипотеки, ни детей – ничто не удерживало меня в Англии. Поэтому я и решилась начать то, что один мой друг назвал «годом немного странного перерыва». В интернете я нашла адреса учителей из стран с лучшими системами образования и начала рассылать электронные письма с одним и тем же вопросом: нельзя ли мне приехать и остановиться у них на несколько недель (мама резко отрицательно отнеслась к этому моему плану) и не помогут ли они с посещением уроков в местных школах? Через некоторое время я поняла, что если меня примут за сумасшедшую, то ответы будут только отрицательными. Поэтому я записала на свой iPad небольшое обращение, где представилась будущим хозяевам, попытавшись выглядеть настолько вменяемой, насколько это было возможно.

Из первой десятки стран и городов с самыми высокими оценками по программе PISA я выбрала Шанхай и Сингапур из-за феноменально высоких оценок школьников, Японию – потому что это была «настоящая» крупная страна, а не город-государство, Финляндию – из-за того, что до недавнего времени она была единственной страной Запада, система образования которой превзошла по результатам восточноазиатские системы образования, и Канаду, поскольку ее учащиеся показали высокие результаты, несмотря на культурную и географическую разнородность. Первой остановкой на моем предполагаемом маршруте должна была стать Финляндия. Туда и улетели первые электронные письма. Меня не раз посещали мысли, что я так и не дождусь ответа и мне придется перейти к плану Б – приехать в Хельсинки и начать обход местных кафе с плакатом «Хочу поговорить об образовании. Расскажите мне все, что вы думаете!». Однако к большому моему удовольствию и немалому изумлению на одно из писем очень быстро пришел ответ от учительницы по имени Кристина, с которой мы встретимся в следующей главе. Оказалось, что педагоги из самых разных стран удивительно щедры, открыты к общению и готовы пригласить меня в свои школы. Я должна искренне поблагодарить всех учителей, сыгравших важнейшую роль в моей работе над этой книгой.

В каждой из стран я использовала один и тот же подход. Я останавливалась на некоторое время у школьных преподавателей, чтобы лучше понять их образ жизни и культуру. Выбор школ осуществлялся неформально, чтобы избежать посещения блестящих учебных заведений и сосредоточиться на наиболее типичных. В каждой школе я проводила не меньше недели, чтобы ее педагоги лучше узнали меня и избавились от скованности [15] . В каждой стране я провела около четырех недель, из них три недели непосредственно в школах. Иногда я вела уроки, в других случаях ассистировала учителям, но всегда задавала множество вопросов. Некоторые интервью носили формальный характер и проводились под запись, другие проходили в неофициальной обстановке (мы просто разговаривали в метро по дороге домой или во время ужина над тарелками с лапшой). Моими собеседниками были школьные дворники и охранники, авторитетные руководители учебных заведений, эмоциональные старшеклассники и отчаявшиеся родители. Благодаря этому я узнала очень многое о различных подходах к образованию (и идеях, на которых они основываются); о ряде из них рассказывается в этой книге. Я приглашаю вас в образовательный тур по некоторым из самых успешных в мире систем образования.

Когда я только начинала выступать с докладами о своей работе на конференциях, в конце презентации мне непременно задавали вопрос (и одновременно комментировали мое выступление): «Что нам до результатов программы PISA? Образование гораздо больше, чем результаты каких-то тестов». Отличная позиция: если нам нет дела до программы PISA, стало быть, нас не интересует и функционирование систем образования в странах, показавших высокие результаты в международных тестах. Я не шучу, эта позиция встречается довольно часто и имеет много сторонников хотя бы потому, что существует мнение, согласно которому шумиха вокруг результатов PISA заставила правительства многих стран сосредоточить внимание на очень узком круге показателей уровня образования во вред другим важным образовательным целям, таким как расширение знаний детей об искусстве, формирование гражданской позиции учащихся и развитие их личных и социальных достоинств. Я знаю, что так было в Англии и в некоторых частях Америки, и отнюдь не являюсь сторонницей такого рода процессов. Это пример того, что власти страны могут придавать слишком большое значение положению стран в рейтингах PISA, недооценивая более широкий набор данных и не рассматривая их как полезную информацию, которая может быть использована для определения направлений развития национальных систем образования. В то же время я не думаю, что все перечисленное принижает значение PISA (или TIMSS).