Чтение онлайн

Возможно, это одна из многих статей. Возможно, это только верхушка очень опасного айсберга, потому что я не думаю, что в ту ночь были задернуты шторы на французских дверях, которые вели с заднего двора в гостиную дома Картера.

В гостиной, где я поставила его на четвереньки и шлепала деревянной ложкой по голой заднице.

Мои мысли и пульс учащаются, я поднимаю взгляд на мистера Хартмана.

Он говорит: — Это Картер МакКорд. И вы.

Я бросаю журнал обратно на стол и снова складываю руки на коленях. Теперь они влажные.

— Да, это так.

Он чертыхается, качая головой.

— Это плохо, София. Это очень плохо для нас.

— Для нас? Папарацци преследуют не вас.

— Они упоминают вас по имени. Они сообщают о вашей должности в этой компании. Вы представляете, как акционеры отреагируют на эту новость? Не говоря уже об остальной индустрии? Вы знаете, на что это похоже?

Я вспоминаю, как Вэл рассказывала мне о том, что ее парикмахер увидела Картера в компании нескольких женщин в бульварной прессе, и внутренне вздрагиваю.

Я самая новая в этой компании.

Я стойко отвечаю: — Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к акционерам.

Он стонет.

— Черт возьми, вы же знаете, что это не так! Ни для кого не секрет, что он встречался с нами в прошлом году, чтобы предложить выкуп акций. Как это выглядит, когда вы встречаетесь тайком?

— Никто не встречался тайком и ничего не замышлял. Я понятия не имела, что за нами следят, но могу вас заверить, что я выдвину против этой газетенки обвинения во вторжении в частную жизнь, а также все остальное, за что смогу подать в суд. И, если вы боитесь, что я поделюсь информацией, которой не должна делиться, напоминаю вам, что я подписала жесткое соглашение о неразглашении, когда пришла в эту компанию. Я его не нарушала.

— Как я могу в это поверить?

Он продолжает повышать голос, но я сохраняю тот же низкий, сдержанный тон.

— Вы сомневаетесь в моей честности?

— Нет, я сомневаюсь в вашем здравомыслии. Картер МакКорд? Вы слишком умны для этого, София. Он дилетант!

— Я тоже так думала, пока не узнала его получше. Не всегда можно полагаться на первое впечатление.

Хартман усмехается.

— Я знаю его семью. Знаю его историю. Я знал таких парней, как он, всю свою жизнь. Избалованные, титулованные богатые дети, у которых в голове нет ничего, кроме вечеринок, перепихонов и…

— Этого достаточно.

Мой голос пронзает его тираду, как меч. Ошеломленный, мистер Хартман смотрит на меня.

Он никогда не слышал, чтобы я повышала голос, но, если он скажет еще хоть одно негативное слово о Картере, он услышит гораздо больше.

После паузы к нему возвращается самообладание.

— Так, значит, это для вас… это серьезно. Вы будете продолжать с ним встречаться.

Я пренебрегаю уважением, которого он не заслуживает, и обращаюсь к нему по имени, которое, по слухам, он терпеть не может. Неудивительно.

— Послушайте, Мервин, я ценю вашу позицию и знаю, что вы исходите не из злого умысла, но если то, что я делаю, не является незаконным или неэтичным, я не обязана ни вам, ни кому-либо другому объяснять, чем я занимаюсь за пределами этого офиса.

Он решительно заявляет: — Теперь вы просто наивны.

— Я была бы благодарна, если бы вы не относились ко мне покровительственно.

Мы сверлим друг друга взглядами, пока его телефон не зазвонил и не вывел нас из тупика. Он вздыхает и машет рукой в сторону двери.

— Отлично. Идите, проведите хорошие выходные. Постарайтесь не попасть на обложку журнала People. Мы вернемся к этому после того, как я поговорю с юристами.

Хартман заканчивает разговор, отпуская меня. Я встаю и иду к двери с гордо поднятой головой, но внутри у меня все сжимается, а сердце ноет.

Я знала, что жизнь с Картером сопряжена с трудностями, но я не ожидала, что мир начнет точить ножи так скоро. Хуже всего то, что я знаю, что эта борьба далека от завершения.

Она только началась.

25

СОФИЯ

Картер звонит мне на мобильный, когда я стою в кладовой и ищу, что бы приготовить на ужин. Меня мало что интересует, так что, похоже, это будет вечер пиццы на вынос.

— Привет.

— Привет. Ты видела статью?

— Да.

— Ты в порядке?

— Меня отчитал мой босс, но да, я в порядке. А ты?

Он усмехается.

— Мой брат тоже хорошенько меня отчитал, но да, я в порядке.

— Который из братьев?

— Каллум.

— А-а. Тот, который высокомерный и властный.

— Ты помнишь, как я это говорил? — Его голос довольный.

— Конечно, я помню. Я также помню, как он сказал тебе, что следует перестать быть слабаком и купить дом по соседству с моим. Мне кажется лицемерным, что он разозлился после такого совета.

— Именно это я ему и сказал!

— Что он ответил?

— Каллум разозлился, что я об этом вспомнил.

Мы оба смеемся над этим, затем Картер становится серьезным.

— Но мы позаботимся об этом, так что тебе не о чем беспокоиться.

Я иду на кухню и открываю холодильник.

— Что значит, вы позаботитесь об этом?

— Этот таблоид больше не будет публиковать статьи о нас.

— Почему так?

— Потому что мы их покупаем.

Я захлопываю дверцу холодильника и стою, щурясь на него.

— Покупаете их?

— Приобретаем, да.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

Ошеломленная, я подхожу к кухонному столу и опускаюсь на стул.

— Ты ничего не хочешь сказать.

— Я перевариваю информацию.

— Это хорошо или плохо?

— Мне кажется, я нахожусь в состоянии шока. Я собиралась связаться с адвокатом, чтобы подать на них в суд за ту фотографию, на которой они сфотографировали нас на твоем заднем дворе.

— Да, за это определенно следовало принять меры. С остальными фото – нет, потому что мы были на публике, но с редактором, который опубликовал статью, и с фотографом, который сделал снимки, уже разобрались.