Чтение онлайн

Когда она молчит, я вздыхаю.

— Где он сейчас?

— Вырубился на диване. Прошлой ночью он прикончил целую бутылку виски.

Ситуация становится все хуже и хуже.

— Ты можешь пожить какое-то время у своей матери? У тебя есть подруга, которая могла бы приютить тебя?

Ее спокойствие нарушается. Все, что сдерживало ее до этого, рушится. Она уже почти в истерике, плачет: — Я не могу просто так уйти от него! У меня нет денег! У меня нет работы! Я беременна этим ребенком, который даже не…

Она прерывает себя тем же коротким вздохом, который, как я слышала, Харлоу издает, наверное, сотню раз, когда собирается выложить какую-то правду, которая навлечет на нее неприятности, но вовремя спохватывается.

Все волоски на моих руках встают дыбом.

Я медленно произношу: — Ребенок – это даже не… что, Бриттани? Закончи эту мысль.

Она молчит, но ей и не нужно говорить, потому что я и так знаю.

Ее ребенок не от Ника.

Ух ты, карма и вправду стерва. Я бы рассмеялась, если бы все это не было таким удручающим.

Я подхожу к окну своей спальни, смотрю на прекрасное летнее утро и размышляю, как мне поступить.

— Он знает?

Бритт сухо отвечает: — Я не понимаю, о чем ты.

Закрыв глаза, я вздыхаю.

— Я сохраню твой секрет. Никому не расскажу об этом, включая Ника. Но позволь мне дать тебе совет. Если он вот-вот пойдет ко дну, не позволяй ему увлечь тебя за собой. Поступи разумно ради себя и своего ребенка и уйди.

Она плачет: — Но кто позаботится обо мне?

Я перестаю ее жалеть и начинаю испытывать раздражение.

Весь мир – это я, я на грани безумия.

— Тебе придется позаботиться о себе, потому что теперь у тебя есть обязанности. Твой приоритет – этот малыш. Надень трусики большой девочки и возьми себя в руки. Больше никаких слез. Больше никаких отговорок. Взгляни на ситуацию трезво и разберись с ней. Если тебе понадобится моя помощь, я помогу тебе. В противном случае я знаю, что ты достаточно умна, чтобы справиться самой. И чтобы избежать дальнейших проблем, удали этот звонок из его телефона. Мне нужно идти. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти.

Я отключаю звонок и стою, опустив руки по швам и закрыв глаза, позволяя каждой эмоции, которую я испытываю, делать свое дело, пока я дышу.

Когда успокаиваюсь, то делаю еще один звонок и оставляю сообщение для своего адвоката.

Если у Ника действительно такие большие неприятности, как кажется, я должна сделать все, что в моих силах, чтобы защитить свою дочь.

31

СОФИЯ

Когда я спускаюсь вниз на завтрак, то застаю маму у плиты, она переворачивает блинчики на сковородке.

— Кофе готов, — говорит она через плечо. — Ты все еще любишь яичницу-болтунью?

Я на мгновение задумываюсь, что мне делать с этим странным человеком, завладевшим моей кухней, затем решаю, что у меня нет сил на эту борьбу, и сажусь за стол.

— Харлоу все еще спит. Я проверила, как она. — Когда я не отвечаю, она усмехается. — Не волнуйся. Я всего лишь готовлю завтрак.

— Это как торнадо, заявляющее, что он всего лишь легкий ветерок.

— У тебя плохое настроение. Что случилось?

— Подойди к зеркалу и узнай.

Она прищелкивает языком и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Пожалуйста, не притворяйся, что тебя это волнует. У меня не хватит мозговой способности, чтобы разобраться с твоими иллюзиями сегодня.

Мама некоторое время смотрит на меня, затем пожимает плечами и возвращается к плите, где начинает изображать из себя безобидную бабушку. Я смотрю на ее кардиган и ортопедические туфли, гадая, где она прячет мясницкий нож.

Она наливает две чашки кофе, ставит одну передо мной, а другую – напротив. Накладывает стопку блинчиков и ставит их тоже передо мной, потом приносит масленку и банку кленового сиропа. Затем идут столовые приборы и салфетка, которые она складывает треугольником, как будто мы в ресторане. Когда она заканчивает, то отступает на шаг и, уперев руки в бока, выжидающе смотрит на меня.

— Ну что? Ты не собираешься есть?

Я с опаской смотрю на блинчики.

— Это отрава?

— Нет, но кофе – да. — Хихикая, мама направляется к холодильнику и достает упаковку яиц.

Я наблюдаю, как она разбивает их в миску и взбивает венчиком, и гадаю, не нахожусь ли я в альтернативной вселенной. Может быть, другая моя версия – та, у которой нет чокнутой матери, вероломного бывшего мужа или грозного начальника, – живет припеваючи на солнечной палубе роскошного круизного лайнера, плывущего по островам Хорватии.

— Тебе нужен новый матрас в гостевую комнату. Посередине какой-то жуткий комок, из-за которого я всю ночь ворочалась с боку на бок. Мне было очень неудобно.

Представляя это, я улыбаюсь.

Она выливает яйца на сковороду и начинает помешивать их деревянной ложкой, которая выглядит точь-в-точь как ложка на кухне Картера.

Словно прочитав мои мысли, мама говорит: — Итак. Этот парень, с которым ты встречаешься. Он очень симпатичный, София, но я знаю, что ты не можешь относиться к нему серьезно. Ты слишком умна для этого.

Думаю, ярость становится моей основной эмоцией. Пылая гневом, я говорю: — Я знаю, ты в курсе, что столовые приборы можно использовать не только для приема пищи.

Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, я накалываю стопку блинчиков вилкой, затем злобно протыкаю их ножом, не сводя с нее глаз.

Она, преступный гений, остается невозмутимой.

— Ты думаешь, что твоя личная жизнь меня не касается.

— Верно.

— Ты моя дочь. Все, что касается тебя, касается и меня.

— С каких это пор?

— С незапамятных времен.

Я вгрызаюсь в блинчики, жалея, что это не ее шея.

— Ты ходишь по очень тонкому льду, мама.

Она накладывает себе немного еды, затем садится напротив меня и набрасывается на нее, наблюдая за мной во время жевания.

— Дай мне две минуты, и я больше никогда не упомяну этого Картера.

Я стону.

— Ты меня утомляешь, ты знаешь об этом?

Мама взмахивает вилкой, заставляя меня замолчать.

— С ним тебе хорошо. Конечно, с ним хорошо. Он великолепен, и, очевидно, ты ему очень нравишься. Секс, наверное, потрясающий. — Она пожимает плечами. — Ничего страшного. Этого хватит на несколько месяцев, на год, если повезет. Что потом? Вот что я тебе скажу. Ему начнет надоедать.