Чтение онлайн

— Ты расстроена, — сказал он, обнимая меня.

Да,

я расстроена.

.

.

но не из-за наших с Джорджией противостояний.

Здесь нет ничего необычного.

Я расстроена, потому что боюсь за неё.

Она сказала мне, что они виделись-то всего пару раз.

Но я не могу не волноваться.

— Ты сделала всё что смогла, — сказала Винсент.

— Ты не можешь контролировать свою сестру.

Попробуй выкинуть это из головы.

Легче сказать, чем сделать.

После того, как наша пицца была доставлена, мы отправились вниз по лестнице в просмотровый зал и плюхнулись на огромный потертый кожаный диван, смотреть "Завтрак у Тиффани", который Винсент вытащил из своей огромной коллекции фильмов.

Сидя вот так в полутемной комнате и жуя кусочки грибов с пармезаном, я наконец почувствовала, что мы с Винсентом делаем что-то нормальное, как обычная пара.

.

.

Вот, если бы еще не думать о том, что произойдет с ним после полуночи.

Я ушла около девяти.

Он настоял на том, чтобы проводить меня. И мы гуляли по потемневшим парижским улицам черепашьем шагом.

Он выглядел таки слабым, как будто ему на самом деле восемьдесят семь лет.

Сложно было поверить, что это всё тот же парень, который свободно владел мечом, весившим как диван, всего несколько дней назад.

Когда мы подошли к моей двери, он медленно и нежно меня поцеловал и повернувшись зашагал обратно.

— Будь осторожен, — сказала я, не зная правил поведения, как прощаются с человеком, который собирается пробыть трупом следующие три дня.

Винсент подмигнул и послал мне воздушный поцелуй, и повернув за угол, исчез.

Мами спросила у нас, хотим ли мы традиционный ужин на день Благодарения, но ни я ни Джорджия не высказали подобного пожелания.

Всё, связанное с Америкой, напоминало мне о доме.

А дом напоминал мне о родителях.

Я спросила Мами, не могли бы мы провести этот день как и любой другой, и она согласилась.

Поэтому я провела день Благодарения в моей постели за чтением, стараясь не думать о своем парне, который лежал трупом в своей кровати через несколько кварталов от моего дома.

В пятницу утром, я за пять минут добралась от нашей квартиры до дома Жан-Батиста.

Подойдя к массивным воротам, я набрала код системы безопасности, который мне дал Винсент и наблюдала за тем как они начали открываться.

Оказавшись у входной двери, я не была уверена как стоит поступить: постучаться или просто войти внутрь.

Как только я поднесла руку к двери она распахнулась, а на пороге стоял Гаспар, нервно потирая руки.

— Мадемуазель, Кейт, — сказал он и слегка поклонился.

— Винсент предупредил меня о твоём приходе.

входи, входи.

Он даже не пытался расцеловать меня в обе щеки, как принято, и, боюсь, что у него и так было предынфарктное состояние уже от одного моего присутствия, поэтому я не настаивала.

— Есть новости? — спросила я.

— К сожалению, нет, — сказал Гаспар.

— Пойдем на кухню.

Винсент говорит мне, чтобы я предложил тебе кофе.

— Нет, нет, я только что позавтракала.

Я в норме.

— А, ну тогда ладно.

Винсент говорит, что, если ты готова вернуться в его комнату, то он готов помочь тебе с твоим.

.

.

тригом? — Гаспар выглядел смущенным.

— С тригонометрией, — сказала я, рассмеявшись.

А потом я сказала в воздух, — Спасибо, Винсент, но я оставила её дома.

Сегодня ты сможешь поглядывать через моё плечо за английской литературой и историей Европы.

Гаспар рассмеялся нервным смехом.

— Винсент говорит, что я единственный, кто может помочь тебе с этим.

Да, да, это правда, я видел лично кое-какие события.

Но я не хочу наскучить тебя своими рассказами.

Понимая, что помогать подростку с его домашкой по истории, это последнее, как бы он хотел провести своё утро, поэтому, к его видимому облегчению, я вежливо отказалась.

— Шарлотты нет, но я дам знать как только она вернется, — сказал он, оставляя меня перед дверью в комнату Винсента.

— Спасибо, — ответила я.

Комната Винсента выглядела точно так же, когда я увидела её первый раз.

Окна и занавески были закрыты.

Огонь в камине не горел.

А Винсент лежал холодным на кровати.

Я поежилась, когда увидела его неподвижное тело за прозрачным балдахином.

Дверь за мной захлопнулась и я положив свою сумку на диван подошла к кровати.

Он лежал совершенно неподвижно.

Лишенный жизни.

Меня поразило, как он разительно отличался от просто спящего человека, когда грудь в вечном движение, а дыхание входит и выходит через рот.

Отдернув занавески балдахина, я осторожно опустилась на кровать и пристально посмотрела на него. Он был великолепен, даже мертвым.

— Ладно, я чувствую себя глуповато, разговаривая с тобой вот так, — сказала я в пустую комнату.

— Как будто ты сейчас выскочишь из своего шкафа и начнешь безудержно хохотать.