Чтение онлайн

Туман у нее в мозгу все сгущался, однако Сэм все-таки поняла, что происходит.

— Так это ты… — Слова едва выговаривались. — Ты и есть Том.

Сэм попыталась подняться. Руки и ноги ее не слушались.

Адам схватил девушку за запястья и швырнул обратно на диван:

— Не дергайся! Ты никуда отсюда не уйдешь!

Сэм понимала: ей с ним не справиться. Она будто под наркозом, совсем не владеет телом. И веки тяжеленные, как свинцом налитые. Нет, она не заснет! Засыпать нельзя. Он хочет убить ее. Нельзя ему позволить. Давай, Сэм, придумай что-нибудь…

— Как получилось, что ты не…

— Не опьянел и не одурманен наркотиком, как ты? — ухмыльнулся тот. — А на тебя уже действует, да? Мы оба выпили по две рюмки, но я гораздо трезвее. У-у, вот так загадка! Я очень, очень милый и открою тебе разгадку. Вижу, самой тебе разрешить ее не под силу. Скоро ты и совсем соображать перестанешь.

Слова Адама доносились откуда-то издалека, отдавались эхом. Голова Сэм тяжело свалилась ему на руку — она никак не могла удержать ее прямо. Комната кружилась. Ее тошнило.

— Наркотик…

Адам впился указательным и большим пальцами ей в щеки и заставил смотреть ему в лицо. Хотя Сэм осознавала, что он делает, ей казалось, будто происходящее не имеет к ней никакого отношения.

— Да, ГГБ. Волшебное средство! Как только он попадает в кровь, а уж тем более вместе с алкоголем, он действует моментально. ГГБ был в твоей первой рюмке. Для верности я и в бутылку немного добавил. Ты уже так опьянела, что даже не заметила: сам-то я не пил. Вот, смотри. — Он поднес полную рюмку к ее глазам и медленно покачал ею из стороны в сторону. — Ты еще слышишь меня?

— Почему? — выговорила Сэм, не понимая, говорит она вслух или про себя.

Не засыпай! Не смей засыпать!

— Почему…

Адам отпустил ее лицо, и она сползла с дивана на пол, стукнувшись головой о столик.

— Почему? Почему я убил всех этих жалких девок?

Он встал, навис над ней. Лицо его маячило где-то далеко-далеко, смотрело на нее с большой высоты.

— Нет никаких «почему», потому и ответа нет. Как оно идет, так и идет.

И это было последнее, что услышала Донован.

Тарталья уже почти домчался до Илинга, когда ощутил вибрацию телефона во внутреннем нагрудном кармане. Съехав на обочину, он взглянул на номер и тут же перезвонил Дикенсон.

— Его дом в Южном Кенсингтоне, сэр, — тревожно, чуть не плача, сообщила Иветт. — Я звонила вам раньше, вы, наверное, не слышали.

— В Южном Кенсингтоне?

— Да. Гэри и его люди уже там, но никаких признаков Залески не обнаружили. Там вообще никого нет — уже поздно, а дом по виду похож на офисное здание.

— Просмотри досье еще раз. Залески определенно живет в Илинге.

— Я проверила, сэр. Именно тот адрес он и назвал.

Сердце у Тартальи бухало, он попытался успокоиться, мыслить логично, вспомнить, что сказал Залески о месте своего жительства, когда он в тот, первый раз опрашивал его. Тарталья отчетливо помнил: Залески сказал, что живет он в Илинге, потому-то и находился в том квартале, когда убили Джемму Крамер. Думай. Думай же! Постарайся, черт побери, вспомнить! Что Залески там делал? Почему оказался в Илинге? Что он тогда говорил? Ага, вот, он шел домой… Да, шел домой, хотел оставить машину в гараже… Нет, наоборот, шел забирать машину, когда…

— Вспомнил! — заорал Тарталья. — Залески шел забрать машину из гаража. Мы еще тогда проверяли этот гараж, чтобы уточнить время. Номер машины должен быть в файле. Прокрути номер через компьютер и тут же перезвони мне — скажешь адрес Залески.

Тарталья стоял на Бекфорд-авеню у ворот дома номер восемьдесят девять. Наверху было темно, но сквозь шторы гостиной на первом этаже тускло пробивался свет. С минуту Марк прикидывал, как действовать. Возможно, они пока не вернулись, ужинают. А может, Сэм уже дома в полной безопасности? Спит? А если нет? Позвонить в дверь и посмотреть, что получится? Если Сэм в доме, Залески, пожалуй, выкинет что-нибудь отчаянное. Единственное преимущество Тартальи — во внезапности. Ну и еще в том, что Залески пока не знает, что они его вычислили.

Дом был на две семьи, с высокой калиткой сбоку, ведущей, как предположил Тарталья, в сад, разбитый позади дома. Он толкнул калитку, та оказалась заперта. Тогда он снял шлем, тяжелую куртку и перчатки, сунул все под кусты, подальше от чужих глаз, и, подпрыгнув, ухватился за верхнюю поперечину калитки. Подтянувшись, он перебрался на другую сторону и приземлился почти бесшумно. Свет уличного фонаря не достигал узкой дорожки, она тонула в темноте, и он едва различал, куда ставит ноги. Двигался Тарталья ощупью, держась за кирпичную стену дома: в боковых окнах света не было. В саду видимость была чуть получше. Тарталья различил узкую полоску лужайки, клумбы и мощеный пятачок перед домом, его окаймляли кусты в вазонах. Свет нигде не горел, лишь в комнате на первом этаже. В доме ни звука, ни малейшего движения. Понаблюдав с минуту, Марк засек промелькнувшую в окне тень и понадеялся, что это Залески. Правда, он понятия не имел, кто, кроме Залески, живет в этом доме.

В сад выходили две двери: из дома — высокая стеклянная, из небольшой боковой пристройки — застекленная наполовину. Сначала Тарталья толкнул стеклянную. Заперто. Другая тоже не поддалась. Тарталья прижался лицом к стеклу, различил стол, не то столовый, не то письменный, на нем компьютер — на экране неярко помаргивала заставка. Пошарил возле замка: вдруг ненароком забыли ключ? Нет как нет. Видимо, ключ вставлен с обратной стороны. Что ж, придется прибегать к решительным мерам.

Оглядевшись в поисках чего потяжелее, Тарталья обнаружил крепкий на вид совок, воткнутый в вазон рядом с дверью. Сняв пуловер и обернув его вокруг ручки совка, чтобы заглушить шум, Тарталья нацелился в стекло. Пришлось стукнуть несколько раз, прежде чем в самом углу появилась трещина и стекло с приглушенным звоном разбилось. Тарталья расширил дыру совком. Ему удалось просунуть внутрь руку, обмотав ее пуловером. Он нашаривал ключ, молясь, чтобы тот оказался в замке.

Слава богу, нащупал! Тарталья повернул ключ, открыл дверь и, осторожно перешагивая через осколки, вошел в темный кабинет. Прислушался, тихонько открыл дверь в коридор. Тишина. Слышен лишь отдаленный гул транспорта с дороги. С улицы через витражные панели, обрамлявшие входную дверь, просачивался свет. Рядом с дверью белела пластиковая канистра для бензина и стояла маленькая сумка. Залески собрался куда-то уезжать? Дома ли он? А Сэм? Где она? Как тут тихо! Из коридора вели две двери. Одна, как предположил Марк, — в комнату с высокой стеклянной дверью, выходящей в сад, из-под другой двери — вероятно, в гостиную — пробивалась узкая полоска света. Очевидно, они там. Хотя шума разговора не слышно. Тарталья подкрался к двери, стараясь ступать по плиточному полу бесшумно. Вдруг позади послышался шорох, и что-то похожее на твердый и холодный палец ткнулось ему в затылок.

— Не оборачивайся. Это пистолет.

Тарталья сразу узнал голос Адама Залески. Брызнул свет, ярко осветив коридор.

— А-а, так это вы, инспектор! С какой это стати вы вломились в мой дом?

Пистолет он продолжал прижимать к затылку Тартальи.

— Где Сэм? Она здесь?

— Девушка наверху, пудрит носик. А что такое? Вы тут у нас в роли ревнивого любовника? Она — ваша подружка? — Залески потыкал дулом в шею Тартальи. — Я считал, вы западаете на женщин более сексуальных.