Чтение онлайн

— Всё нормально, — тихо сказал он, убирая мои руки, решительно глядя мне в глаза. — Я же сейчас здесь, разве нет?

И он продолжил:

— На следующий день эта история была уже в газета, и Жан-Батист, который остановился неподалеку в доме своей семьи, пришел в деревенскую «больницу» где меня выставили на всеобщие обозрение. Утверждая, что я — член семьи, он забрал моё тело и ухаживал за ним, пока я не очнулся через два дня.

— Как он узнал, что ты стал… таким как он?

— У Жан-Батист есть «видение» — что-то вроде радара для обнаружения «превратившихся в нежить». Он видит ауры.

— Он что-то вроде тех ребят, которые читают ауры в американской битве экстрасенсов? — спросила я с сомнением

Винсент рассмеялся.

— Ага, что-то вроде того. Он однажды пытался мне объяснить. У аур ревенентов есть свои цвета и яркость. После их первой смерти Жан-Батист может за мили увидеть ревенентов.

Он говорит, что это, как прожектор, направленный в небо.

Вот как он нашел пару лет спустя Амброуза, после того, как весь его американский батальон был зверски убит на поле битвы Лотарингии.

Жюль погиб в первой мировой войне, близнецы во второй, а Гаспар в середине девятнадцатого века во франко-австрийской войне.

— Гаспар был солдатом?

Винсент рассмеялся.

— А что тебя удивляет?

— Разве он не слишком нервозный для участия в сражениях?

— Он был поэтом, которого вынудили стать солдатом, с очень ранимой душой, чтобы осознать то, что он сделал на полях сражений.

Я в задумчивости кивнула.

— Получается, почти все вы умерли во время войн?

— В войну проще всего отыскать людей, которые погибли вместо других. Подобное происходит всё время, но, как правило, остается незамеченным.

— И так ты говоришь, здесь есть люди, погибающие по всей Франции, которые могут вернуться к жизни… при правильных обстоятельствах.

У меня голова пошла кругом. Всё это было немного через чур, даже несмотря на то, что прошло больше месяца, чтобы я могла свыкнуться с мыслью, что мир, в котором я живу, больше не был таким, каким я его всегда знала. Винсент рассмеялся.

— Кейт, подобное происходит не только во Франции. Готов поспорить, что ты прошла мимо порядочного числа ревенетов в Нью-Йорке, даже не подозревая, что пересеклась с зомби.

— Так почему ты? Я хочу сказать, в частности. С уверенностью могу предположить, что большинство спасших жизни пожарных или полицейских не очнутся потом через три дня.

Винсент ответил:

— Мы всё еще не понимаем, почему некоторые люди имеют предрасположенность к тому, чтобы стать ревенентами. Жан-Батист думает, что это что-то генетическое. Гаспар же уверен, что это судьба и некоторые люди были избраны. Никто не обнаружил доказательств в пользу хотя бы одного из предположений.

Я гадала, была ли это магия или природа, которая создала Винсента и остальных.

Теперь мне уже было сложно отделить одно от другого, когда правила, которым меня всю жизнь учили, встали с ног на голову.

Винсент потянулся к столику и налил мне стакан воды. Я приняла его с благодарностью, и, потягивая воду из стакана, я наблюдала, как стопка из журналов уже тлела в камине.

Он сел на пол, прямо передо мной. Диван был так низок, в Винсент высок, что его глаза были почти на одном уровне с моими. И он осторожно заговорил, тщательно подбирая слова.

— Кейт, я пытаюсь разобраться, как нам справиться с этим. Я уже говорил, что однажды дожил до двадцати трех лет. Прежде чем умереть, я пять лет избегал принуждения к этому. Меня попросил продержаться Жан-Батист, чтобы я получил диплом юриста и смог управлять бумагами семьи. Это было тяжело, но я смог справиться. Он подверг меня этому испытанию, потому что знал, что я сильнее остальных. И я видел, как он сопротивляется своим собственным призывам на протяжении тридцати пяти лет. Поэтому я знаю — это возможно.

— Женщина, с которой ты меня видела на другой день в Ла Палетт…

На Винсента было больно смотреть.

— Да, Женевьева. Жюль мне сказал, что она всего лишь друг.

— Я надеялся, что ты поверила ему. Я знаю, как это выглядело… компрометирующе. Но я попросил Женевьеву встретиться со мной в тот день, чтобы я смог порасспрашивать о её ситуации.

— Она замужем. За человеком.

У меня отвисла челюсть.

— Но… как?

— Её настоящая смерть была примерно в тоже время, что и моя. Она только что вышла замуж. И её муж выжил. Поэтому, когда она воскресла, вернулась к нему и с тех пор живет с ним.

— Но ему должно быть…

— Ему где-то восемьдесят. — закончил мою мысль Винсент.

Мой мозг пытался понять, как красивая блондинка может быть замужем за человеком, который годиться ей в прадеды. Я не могла представить какая у неё должна быть жизнь.

— Они всё так же безумно любят друг друга, но жизнь у них тяжелая, — продолжил Винсент.

— Она не в состояние контролировать свой призыв умереть, и её муж поддержал её — следовать своей судьбе, она живет как ревенент. Он гордиться ей, а она в нем души ни чает. Но довольно скоро придет его очередь умереть, а ей остаться одной. Это один вариант, но не тот, о котором я бы осмелился попросить кого-нибудь такое выдержать.

Винсент наклонился и взял мои руки в свои. Они были теплыми и сильными, а от его прикосновения по моему телу прокатилась волна возбуждения и осталась в сердце.

— Кейт, — сказал он, — смогу держаться от тебя подальше. Я влачил бы жалкое существование, но мог бы с этим смириться, если бы знал, что ты счастлива. Но, если ты хочешь быть со мной, я могу предложить такое решение: я буду сопротивляться смерти настолько долго, пока я буду с тобой. Я поговорил с Жан-Батистом, и мы найдем способ, как мне с этим справиться. Я не буду причинять тебе новые психологические травмы, вызванные моими смертями. Я ничего не могу поделать с тем, что меня не будет физически рядом с тобой три дня раз в месяц. Но я могу контролировать всё остальное. И буду. Если ты всё-таки решишь мне дать шанс.

Ну? Что я могла сказать? Я сказала:

— Да.

Мы сидели на полу, прижавшись к друг другу, лицом к огню.

— Ты голодна? — спросил он.

— Вообще-то да, — призналась я, удивляясь самой себе. У меня особо не было аппетита на протяжении… трёх недель.

Пока он ушёл на кухню, я позвонила своей бабушке.

— Мами, не возражаешь, если я пропущу ужин? Я собираюсь поесть вне дома.