Чтение онлайн

Несправедливо. И больно. Больно настолько, что из шершавого горла не вырывается даже крик. Покарай Поднебесье этого бесчувственного, алчного, ненавистного некроманта! Прокляни его Глубина!

Сквозь застилавшую сознание и глаза черноту я не сразу поняла, что вижу. Над грудью отца внезапно появился небольшой туманный сгусток, который постепенно увеличивался. Достигнув размера с пару кулаков, он остановился, лишь слегка покачиваясь, словно при дуновении ветра.

Я не знала, что со мной происходит. Не отдавала себе отчета в действиях. Но когда туманный сгусток вдруг начал медленно исчезать, протянула к нему руки, схватила и… Мне это удалось. Удалось до него дотронуться!

Он был туманным, призрачным, но почему-то я ощущала его как что-то материальное и очень-очень сильное. Сопротивляясь, он стремился воспрянуть вверх и исчезнуть, но я удерживала его. Удерживала, не обращая внимания на задеревеневшее, скованное как никогда болезненным холодом тело. Кусая губы почти в кровь, словно пронизанная ледяными шипами, я не отпускала и давила изо всех сил, стараясь опустить его вниз. Не знала, зачем, но где-то глубоко внутри существовало непоколебимое убеждение: так надо.

Как же больно. Как сложно и холодно! Казалось, я и сама умерла, оказавшись где-то между Глубиной и Поднебесьем. На границе жизни и смерти… Кажется, когда сгусток поддался, я все-таки закричала. И продолжала кричать до тех пор, пока он не лег на холодную грудь, не впитался в нее, и она — эта грудь, не поднялась резко в глубоком, выгнувшем тело дугой вздохе.

Меня трясло, чернота стала практически беспросветной, и я почувствовала, что теряю сознание. Мир завертелся с бешеной скоростью, в соседней комнате послышался топот, на улице раздался какой-то шум, грызоволк утробно зарычал.

И последнее, что я увидела, — это губы некроманта, изогнувшиеся в кривой, как будто удовлетворенной улыбке…

— Это просто неслыханно, приносить бесчувственных кадетов в мою библиотеку! — донесся до меня недовольный, но вместе с тем обеспокоенный голос. — Здесь обитель знаний, храм культуры, памятник истории, а не лазарет!

— Еще одно возражение, и эта библиотека станет памятником далеко не фигурально, — пригрозили разбушевавшейся потерянной душе.

— А ты мне еще тут поговори, живо за дверь выставлю! Как тебя там? Ловец Брогл… Брогдел…

— Брогдельврок, — прохрипела я, приоткрыв глаза и увидев склонившегося ко мне Тэйна.

Наполняющий сознание туман постепенно рассеивался, но воспоминания возвращались невыносимо медленно. В мыслях творилась полнейшая каша из неясных образов, слов, испытанных ощущений. Голова, как ни странно, не болела, но мне было очень холодно, несмотря на то что я лежала под ворохом теплых одеял. А еще болезненно ныло сердце, что тоже странно, ведь прежде такого никогда не случалось, я была здорова и…

— Папа! — выкрикнула я, резко сев.

— О, очнулась, — хмыкнула Гвиана, зашуршав страницами какой-то книги. — Ну давай, ловец, успокаивай свою подопечную, пока она весь корпус не переполошила.

— Фрида, успокойся, — последовал ее совету Тэйн, заставив меня посмотреть ему в лицо. — С твоим отцом все в порядке… почти.

— Почти? — тут же встрепенулась я. — Что значит почти? Где он? Как я здесь… оказалась…

На последних словах перед глазами запрыгали черные круги, и я повалилась обратно, на любезно предоставленную кем-то мягкую подушку. Устремляющиеся к высокому потолку книжные стеллажи запрыгали, стены покачнулись, и Тэйн покачнулся вместе с ними, отчего возникло ощущение, что меня забросили на гребень стремительно несущейся вперед волны.

— Сюда тебя перенес адмирал Рей, — ответил на один из вопросов мой куратор.

— Я бы даже сыронизировал на тему того, что вы, кадет Талмор, в последнее время снова стали слишком часто лишаться чувств, — внезапно прозвучало поблизости. — Если бы не обстоятельства, послужившие причиной этого обморока.

Меня немного отпустило, и, сфокусировавшись, я увидела невесомый белесый проем, из которого вышел адмирал. Приблизившись, он остановился рядом с диванчиком, на котором я лежала, и в направленных на меня глазах отразилось что-то такое… даже распознать не сумела, что именно, но этот взгляд определенно не предвещал ничего хорошего.

— Что с моим отцом? — вновь взволнованно спросила я о том, что беспокоило в первую очередь. — Там был некромант! Прямо у нас дома! И он его… Нет, отец не умер, я же видела, как он вздохнул… Пожалуйста, скажите, что он не умер!

Адмирал молча смотрел на меня мучительно долго, и когда я была готова в очередной раз повторить вопрос, ответил:

— Не умер.

Наверное, это было самое большое облегчение из всех, какие мне только доводилось испытывать. Даже сил вдруг прибавилось, и я оказалась способна осторожно присесть, прислонившись к спинке дивана.

Все присутствующие снова замолчали, и повисшую тишину нарушал лишь треск догорающих в камине дров. Я поочередно смотрела то на адмирала Рея, то на Тэйна, ожидая, когда кто-нибудь из них расскажет, что произошло. И все-таки дождалась.

Присев рядом, адмирал сцепил пальцы в замок и с предельной серьезностью произнес:

— Есть кое-что, о чем ты должна знать. Мне следовало рассказать об этом еще в столице, но я считал, что чем позже ты узнаешь, тем для тебя будет лучше. И ошибся.

В душе заскреблась тревога.

Облизав пересохшие губы, я переспросила:

— Должна знать о чем?

Я заметила, как напряжение, что поселилось во мне, завладело и адмиралом. Выдержав недолгую паузу, во время которой не сводил с меня глаз, он ровно произнес:

— Помнишь рейд, когда ваш отряд под командованием капитана Вагхана попал в Пентаграмму? Тогда мы, подходя к вам, ощутили некромантию. Позже сделали предположение, что именно Тайлес был тем, по чьей наводке вас направили в эти воды русалки. Только никто не мог понять для чего. Однако теперь становится очевидным, что темная магия, какую мы почувствовали, исходила не от него.

— Не понимаю… — проговорила я, пытаясь уловить, к чему он клонит.

— В последнее время ты замечала некоторые странности в своем даре, ведь так? — Снова пронизывающий, проникающий в мою разрываемую от боли душу взгляд. — Даже показывала мне шаромаг, сказав, что видела в нем нечто странное.

Мои и без того холодные руки стали просто ледяными, с лица, по ощущениям, схлынули все краски. Голос сел, уподобившись тембру глубинной ведьмы:

— Что вы хотите этим сказать?..

Где-то глубоко внутри я знала, что он сейчас скажет, но это казалось таким невероятным, немыслимым, сумасшедшим и невозможным, что все равно была к такому не готова.