Чтение онлайн

Она должна была чувствовать себя более чем счастливой, и, естественно, в определенной степени так оно и было, однако страх перед будущим не хотел отступать. И исследование шрамов на его теле совсем не годилось для того, чтобы подбодрить ее, скорее, все произошло наоборот. Ее настроение сменилось печалью, когда она узнала об этом еще больше: его спина тоже была покрыта шрамами, причиной которых были наказания плетью, когда он был еще корабельным юнгой. Ниже уха красовался уродливый красноватый шрам, потому что пират-буканьер когда-то в морском бою попытался перерезать Дункану глотку.

На правой щеке виднелась зубчатая дырочка размером с шиллинг от того, что пьяный бунтовщик вогнал туда корабельный гвоздь, который, собственно, должен был попасть ему в позвоночник. Все это напоминало о том, как часто ему приходится ускользать от смерти.

Дункан заметил, что у нее испортилось настроение.

– Давай-ка для разнообразия поговорим о твоих шрамах. Откуда у тебя, например, этот? – Он показал на белую полоску на ее правой щиколотке.

– Упала с лошади, – сказала она.

– А этот, на лодыжке?

– Упала с лошади.

– А вот этот, на локте?

– Упала с лошади.

Он склонился над Элизабет и внимательно посмотрел ей в глаза.

– А других шрамов у тебя нет, правда?

– Отнюдь, но их причиной является другое, значительно более тяжелое падение. – Она указала на тонкие полоски перламутрового цвета ниже ее пупка. – Их ты, наверное, не заметил?

– Откуда они, я уже знаю. Ты вынашивала моего сына.

– А ты не считаешь их уродливыми?

Он рассмеялся.

– Что за глупый вопрос. Я их люблю. И я надеюсь, что вскоре их будет больше.

– Действительно?

– Aye. А как насчет тебя? Ты что, больше не хочешь детей?

– Мне кажется, что это решение ты принял уже за меня, – сухо сказала она. – Я снова беременна.

Дункан окаменел.

– Это точно?

Когда она кивнула, он чуть не задушил ее своими восторженными поцелуями, но затем остановился и с озабоченным видом заявил:

– Ты больше не будешь скакать галопом. – Его тон был категорическим. – И как только мы найдем где-нибудь более-менее трезвого викария, то немедленно обвенчаемся.

Он скрепил свое обещание еще одним поцелуем.

– А что, собственно, ты хотел здесь высмотреть с моей помощью? – напомнила ему Элизабет.

– Ах, это. – Дункан пожал плечами. – Мне хотелось бы узнать побольше о морском дне в этом месте. В первую очередь – пройдет ли корабль в эту часть бухты. Но об этом можешь забыть. Нырять ты больше не будешь.

Она выжидающе посмотрела на него.

– Речь идет о таких вещах, как глубина и количество кораллов? Для этого мне даже не надо нырять, я и так могу тебе сказать, потому что достаточно часто приезжала сюда поплавать.

Пока они одевались, Элизабет рассказала ему, в каких местах бухты находятся коралловые рифы, где скалистый грунт, а где дно моря было песчаным и очень глубоким. Дункан внимательно выслушал ее, но, когда она спросила его, зачем ему это знать, он с большой неохотой ответил:

– Мне, наверное, придется купить у адмирала Айскью разрешение на выход из бухты. А это я могу сделать только с помощью такой информации.

– Ты хочешь сказать адмиралу, где его корабли могут достаточно близко подойти к берегу и встать на якорь, чтобы высадить войска и не попасть под артиллерийский обстрел? – Ее голос был холодным, а тон – презрительным. – Ты хочешь таким образом предать благородное дело, лишь бы спасти твой проклятый корабль?

Дункан рассмеялся, что лишь сильнее разозлило ее.

– Ты смеешься надо мной? – сердито спросила она.

Он невозмутимо посмотрел на нее и сказал:

– Моя дорогая, здесь не место для патриотических тирад. «Свобода Барбадосу» – это, конечно, звучит возвышенно. Но на самом деле это идеалистическое намерение дает свободу только богатым плантаторам. Благодаря этой свободе они станут еще богаче, наберут еще больше черных и ирландцев, которых заставят работать на своих полях. У них появится возможность захватить новые земли этого острова, чтобы пустить их под плуг для сахарного тростника.

Он саркастически поднял одну бровь.

– Единственный человек на острове, и вообще в стране, который хочет придать совету острова честное, достойное лицо, – это молодой и энергичный лорд. Мне кажется, ты не имеешь никого иного в виду, кроме него, когда говоришь о предательстве в отношении доброго дела.

Он сформулировал это как констатацию факта, а не как вопрос, что ее очень сильно рассердило:

– Уильям – честный, безупречный и прямой человек. Он никогда не сделал бы ничего подлого ни у кого за спиной!

– В отличие от меня, ты это имела в виду? – Он снова рассмеялся, но в его словах чувствовалась горечь. – Лиззи, проснись. Того благородного рыцаря, которого ты так хотела бы видеть в моем лице, не существует.

Она хотела ударить Дункана по губам, чуть не раскричалась на него, однако затем увидела тревогу и неуверенность в его глазах и поняла правду. Он боялся. Боялся за нее и Джонатана, за того ребенка, которого она носила под сердцем. Он сделает все, чтобы вытащить их с острова целыми и невредимыми. Если даже для этого ему придется совершить предательство или другие позорные поступки. Для него «Элиза» значила меньше, чем благополучие ее и Джонни. Она глубоко вздохнула, а затем выдавила из себя примирительную улыбку.

– Ну ладно, – нежно произнесла она.

Он рассмеялся и посмотрел на нее. Элизабет быстро подошла к нему и обняла его обеими руками.

– Извини.

Сначала его мышцы были напряжены и он был каким-то окаменевшим в ее объятиях, но затем начал поддаваться и тоже обнял ее. Некоторое время они молча стояли рядом, крепко держа друг друга в объятиях, словно хотели обоюдно подтвердить, что они вдвоем делают все правильно и все будет хорошо.

Наконец они пошли к лошадям, привязанным к пальме выше на берегу, Жемчужине и старому мерину, на котором раньше ездил Роберт, а затем, вплоть до своего исчезновения, Деирдре. Деирдре… Что же случилось с ней дальше? Элизабет очень хотелось сделать все, чтобы ирландка уехала с острова целая и невредимая, но пока она не знала, где прячется девушка, ничего из этого получиться не могло. Дункан сел на коня и направил его к тропинке, ведущей вдоль побережья. Через несколько шагов он остановился и посмотрел на море.

– Подожди минуту, – попросил он.

– А что там? – поинтересовалась Элизабет, ехавшая сразу за ним.

Дункан извлек из седельной сумки свою подзорную трубу и стал смотреть на волны. Он смотрел на море долго, словно там появилось нечто более значительное, чем волны, набегавшие на берег в своей привычной однообразности.

– Мне не нравится эта зыбь.

– А что с нею не так? – удивилась Элизабет. Она натянула поводья Жемчужины, которая неспокойно затанцевала на месте. – Для меня волны выглядят так же, как и раньше.