Чтение онлайн

Я вспомнила, что действительно звонила ему зимой перед отъездом в Москву, и сразу перешла к делу: попросила написать о встречах с Кировым, сказала, что время не терпит, так как книга уже имеет корректуру. Попросила припомнить побольше живых реплик Сергея Мироновича в разговорах.

– А вы не могли бы показать в качестве примера уже написанные воспоминания и поговорить со мной не по телефону?

Я согласилась и сказала, что нахожусь в гостинице «Европейская», номер такой-то. Но оказалось, что он ждет важного междугороднего звонка и к тому же через два дня должен уехать. Вся моя затея горела синим пламенем.

– А что если я сама к вам подъеду? Сейчас?
– предложила я.

– Право, мне очень неловко, - сказал он, - но если вы так торопитесь...

Взяла такси и через пятнадцать минут позвонила в его квартиру.

Дверь распахнулась; на пороге стоял огромного роста мужчина в расшитой украинской рубашке.

– Входите, входите, - зарокотал он приветливым басом и повел, распахивая двери, через комнаты в кабинет, заставленный по периметру стеллажами с книгами. Сел за большой письменный стол, жестом предложив мне кресло напротив, извлек из-под стекла тетрадный листок и показал каракули домработницы.

– Представьте, хотел эту бумажку выбросить и - не смог. Ожидание вашего звонка сделалось частью моей жизни.

Что тут скажешь?
– я рассмеялась и сразу приступила к делу. Дала корректуру, показала наиболее интересно написанные воспоминания. Пока он читал, тихо сидела и рассматривала библиотеку, состоявшую из технических и научных книг.

– Пожалуй, смогу написать не хуже, - сказал он, отложив корректуру.

Мы составили план очерка, и, уже собираясь уходить, я попросила сообщить данные, необходимые для краткой информации об авторе.

– Какой у вас стаж?

– Двадцать пять лет.

– Вы стали инженером, когда вам было десять?
– не без иронии спросила я.

Черников расхохотался.

– Вы считаете, что мне тридцать пять? Мне сорок восемь!
– с гордостью сказал он.

Я почувствовала смущение и, быстро записав дату рождения, поднялась. Предложил чай - отказалась. Провожая, Черников неожиданно распахнул дверь в одну из комнат, оказавшуюся огромным гимнастическим залом с брусьями, конем, шведской стенкой и большим войлочным ковром на полу.

– Вот это, а еще отсутствие женщин сделало меня молодым!

– Физкультура - это, конечно, замечательно, - рассмеялась я, - а что касается женщин, вас можно только пожалеть!

Вдруг он обхватил меня своими могучими ручищами и начал страстно целовать. Я вырвалась:

– Как не стыдно! Вы позорите наше общее дело!

Черников отступил, и я бросилась к выходу.

– Простите... Поверьте, не хотел оскорбить вас... Просто понял, что не случайно ждал вас полгода, - и понуро отворил дверь.
– Нет, не полгода! Я всю жизнь ждал такую, как ты!
– раздалось мне вдогонку.

Пробежав лестничный пролет, я почувствовала себя в безопасности и остановилась. И даже нашла силы заговорить с ним:

– Жду вас со статьей! И как можно скорее - у себя в гостинице!

Вечером состоялась моя встреча с Марией Львовной. В целом она одобрила и материал, и композицию, но кое-что посоветовала доработать. На следующий день я вызвала к себе авторов, к некоторым съездила сама и была так занята, что почти позабыла об инциденте с Черниковым.

Утром он позвонил и сказал, что статья готова.

– Так быстро?
– удивилась я.

– Можно я сейчас приеду, чтобы передать ее вам?

– Не раньше чем через полтора часа!

В панике позвонила своей школьной подруге Лене Данчевой, жене писателя С. Безбородова - к счастью, та была дома и согласилась приехать тотчас. По пути Лена купила билеты на кинофильм «Петер», который мне очень хотелось посмотреть, и оказалось, что на работу с моим влюбленным автором у меня оставалось не больше часа.

Черников явился точно в назначенное время. Скромно опустился на стул у входной двери и молча протянул рукопись. Я прошла к столу у окна и взялась за чтение. Текст был написан неплохо, и со вздохом облегчения я сказала:

– Ну вот, теперь могу спокойно отправляться восвояси.

– Вы не уедете,- неожиданно пророкотал Черников.

– Это почему же?
– изумилась я.

– Потому, что я женюсь на вас!

Я даже подскочила со стула.

– Позвольте, может быть, вы прежде поинтересуетесь, не замужем ли я?

– Ну, что же! Разведетесь.

Лена с нарастающим удивлением слушала наш странный, через всю комнату, диалог.

– И ребенок вас не смущает?

– Он будет воспитан и обеспечен мною так, что о родном отце и не вспомнит. Вероятно, ваш муж молод и ничего не имеет?

– Слышите, никогда, никогда! И не смейте так со мной шутить!

– К сожалению, я не шучу, - сказал Черников, поднялся со стула и, лязгнув медной ручкой, вышел.

Чуть выждав, мы с Леной заторопились на сеанс. Черников, сгорбившийся, постаревший до своих сорока восьми, стоял у подъезда. Вдруг сделалось его жаль.

– Пойдемте с нами в кино, - великодушно окликнула я его и засмеялась.
– Ведь прежде, чем делать женщине предложение руки и сердца, надо за ней хоть немного поухаживать!

Но он не принял моего тона:

– Вы не из тех, кому нужны брачные танцы с конфетами и букетами. Вы - настоящая!

– Да, настоящая, но люблю конфеты! Какой ужас! И цветы тоже!
– уже зло ответила я.
– И в кино я вас больше не зову!

А утром в гостинице - звонок.

– Здравствуйте!
– услышала я знакомый рокот.
– Я отложил отъезд. И хочу сказать, что все очень серьезно! Слышите? Я буду ждать вашего решения! И знаете, я верю, что, обдумав все, вы согласитесь.

– Ни-ко-гда!
– закричала я и повесила трубку.

На следующий день звонок повторился. Захотелось как можно скорее бежать из этого города, но Мария Львовна все еще не вернула корректуру. А в одиннадцать в номер постучался администратор гостиницы и вежливо предупредил, что в связи со съездом физиологов необходимо освободить помещение - какая удача! Я позвонила Лене и попросила приютить меня. Она с явным удовольствием согласилась, тем более что ее муж в это время дрейфовал в Арктике [42] . Я выбыла из «Европейской», и Черников потерял возможность мне надоедать.