Чтение онлайн

— Оставив вас голыми? — заметил Дэвид неприятным тоном. — После спокойной жизни под его крылом.

— Вы говорите так образно! — едва сдерживаясь произнесла Фрэнсис.

— Вы же знаете, что Розалин не имеет права трогать капитал. Только проценты с него. Причем ей приходится платить девятнадцать с половиной пенсов подоходного налога с каждого фунта стерлингов.

— О, я знаю. Налоги ужасны в наши дни, но все можно устроить, разве не так? Мы выплатим…

— Можно устроить, — прервал ее Дэвид, — но делать этого мы не будем.

Фрэнсис сразу же повернулась к Розалии.

— Розалин, вы так великодушны…

— Вы что же, — резко прервал ее голос Дэвида, — думаете, что Розалин — дойная корова? Перед ней все вы расшаркиваетесь, умоляете, а за ее спиной — смеетесь, смотрите свысока, обижаете, ненавидите и желаете ее смерти…

— Это неправда! — воскликнула Фрэнсис.

— Неужели? Заявляю вам, я от всех вас устал! И она тоже. Вы не получите от нас денег, так что нечего сюда ходить и скулить. Понятно?

Его лицо почернело от злости.

Фрзисис встала. С застывшим, абсолютно бесстрастным выражением лица она медленно, с особым вниманием, как будто это имело какое-то значение, надела кожаные перчатки.

— Вы изложили ваше мнение предельно ясно, Дэвид, — произнесла она.

— Мне очень жаль, — пробормотала Розалин. — Мне действительно очень жаль…

Фрэнсис не обращала на нее никакого внимания, как будто Розалин не было в комнате. Она сделала шаг к двери и остановилась, посмотрев в лицо Дэвиду.

— Вы сказали, что я обижаю Розалин. Это неправда. Я ее никогда не обижала, но вас я обижу!

— Что вы имеете в виду? — набросился на нее Дэвид.

— Женщины должны жить. Розалин вышла замуж за очень богатого человека, хотя он был намного старше ее. Почему бы и нет? А вот вы! Вы — нахлебник, живете за счет вашей сестры, за счет ее состояния.

— Зато я стою между ней и гарпиями.

Они взглянули друг другу в глаза. Он чувствовал ее гнев и понимал, что Фрэнсис Клоуд — опасный противник, который не остановится ни перед чем.

Как только она открыла рот, он ощутил мрачное предчувствие. Но она лишь уклончиво произнесла:

— Я запомню, что вы сказали, Дэвид.

Не говоря больше ни слова, она вышла из комнаты.

Дэвид почувствовал в этих словах явную угрозу.

Розалин плакала.

— О, Дэвид, Дэвид… Тебе не стоило все это говорить. Она — единственная из них, которая была добра ко мне.

— Замолчи, дурочка, — прикрикнул на нее Дэвид. — Ты что, хочешь, чтобы они топтали тебя и выжали из тебя все до последнего пенни?

— Но эти деньги… они по справедливости не мои…

Она дрогнула под его взглядом.

— Я… я не это имела в виду, Дэвид.

— Надеюсь, что нет.

Совесть, подумал он, это сущий дьявол!

Он не учел совесть Розалин. Это может в будущем привести к неприятностям.

В будущем? Он мрачнел, глядя на нее и размышляя о будущем Розалин и о своем собственном. Он всегда знал, чего хочет… знает и сейчас… А вот Розалин? Чего она хочет в будущем?

Когда лицо его потемнело, она закричала, дрожа от страха:

— О! Кто-то ходит по моей могиле!

— Так ты считаешь, что может дойти и до этого? — с любопытством спросил Дэвид.

— Что ты хочешь этим сказать, Дэвид?

— Я хочу сказать, что пять, шесть или семь человек имеют желание отправить тебя в могилу задолго до положенного срока.

— Ты намекаешь… на убийство? — в ужасе спросила она. — Ты думаешь, они могут пойти на убийство? Кто угодно, но не такие приятные люди, как Клоуды.

— Я не думаю, что приятные люди, подобные Клоудам, не совершают преступлений. Но они не смогут убить тебя, пока я с тобой. Им следует сперва убрать меня. Если им это удастся… ну тогда… берегись!

— Дэвид, не говори таких страшных вещей.

— Послушай, — он схватил ее за руку. — Когда меня нет, будь осторожна, Розалин. Жизнь всегда полна опасностей, помни об этом! Она опасна, чертовски опасна. И я думаю, особенно для тебя.

— Роули, можешь ли ты мне одолжить пятьсот фунтов?

Роули в удивлении уставился на Линн, побледневшую и едва дышавшую после бега.

Он стал успокаивать ее, как успокаивают лошадей.

— Спокойнее, спокойнее, старушка. Что случилось?

— Мне нужны пятьсот фунтов.

— Мне они самому нужны, если уж на то пошло.

— Но, Роули, это серьезно. Ты можешь одолжить мне пятьсот фунтов?

— Я на мели. Этот новый трактор…

— Да, да… — она не стала слушать фермерских подробностей. — Но ведь ты где-нибудь можешь занять эти деньги, разве не так?

— Для чего они тебе нужны, Линн? Ты что, наделала долгов?

— Они мне нужны для него… — и она кивнула головой в сторону квадратной громадины на холме.

— Хантер? Какого черта…

— Это все мама. Она заняла взаймы у них. У нее в последнее время туго с деньгами.

— Да, я догадывался об этом, — сочувственно произнес Роули. — Хотел бы ей помочь, но не могу.

— Я не хочу, чтобы она занимала у Дэвида.

— Успокойся, старушка. Чек может выписать только Розалин. И, в конце концов, почему бы и нет?

— Почему бы и нет? Ты говоришь, «почему бы и нет», Роули?

— Я не понимаю, почему Розалин не может время от времени оказывать кому-нибудь финансовую помощь? Старый Гордон поставил нас всех в дурацкое положение, когда умер, не оставив завещания. Если это все объяснить Розалин, она сама будет определять, кому надо оказать помощь.

— Ты уже занимал у нее?

— Нет… ну… со мной иное. Я ведь не могу пойти к женщине и просить у нее денег. Мне не нравится это.

— Неужели ты не видишь, что я не хочу быть обязанной Дэвиду Хантеру?

— Но ты ему ничем не обязана. Это не его деньги.

— На самом деле наоборот, ведь Розалин у него под каблуком.

— Да, пожалуй, ты права, хотя в общем-то это незаконно.

— Ты… одолжишь мне денег?

— Послушай, Линн… Если б ты действительно была в затруднительном положении, в долгах, если бы у тебя вымогали деньги, я смог бы продать землю или скот, хотя это тоже было бы совсем нелегко. Потом, я держусь на плаву только благодаря ферме. Когда не знаешь, какой следующий шаг предпримет это чертово правительство — подножки на каждом шагу, документы порой заполняешь до полуночи — этого и так многовато для одного человека.