Чтение онлайн

5. Академик Поц всю ночь слушал «Голос Америки», но подтвердить это мог только сам «Голос Америки».

Убитый же вечером пошел на охоту вместе с Геной Ремешком. Об этом Жукову сообщила безутешная вдова Анна. Ремешок тоже подтвердил версию вдовы, но добавил, что Скоробогатов на встречу у опушки не пришел и, прождав его 45 минут, он, Ремешок, вернулся в санаторий и пошел в гости к Жукову.

Голова у Скоробогатова была отпилена бензопилой. Скорее всего, «Дружбой». Большинство постояльцев и персонала, а именно, Ряхин, Марья Васильевна Ряхина, Анна Скоробогатова и академик Поц, слышали что-то похожее на шум бензопилы. Притом, академик смог назвать точное время — 3 часа 17 минут, так как именно в эти минуты его приемник начал барахлить. Барахлил он около 5 минут. Таким образом, голову Скоробогатову отпиливали с 3:17 до 3:22. Не слышали бензопилы Гриша Бурмак, так как был пьян, Ремешок, так как тоже был пьян, и Жуковы, потому, как были пьяны. Слышали ли пилу Ваня Ряхин и Пистимея, оставалось загадкой, так как молодые люди до сих пор в санаторий не вернулись.

Выяснив все вышеописанное, Жуков пошел к себе похмеляться. В комнате его ждала Марья Сидоровна и директор Ряхин.

— Уповаю! — сказал Ряхин.

— Это дело! — откликнулся Михаил Васильевич, и директор удалился.

Выпив бутылочку самогонки, Жуков лег на батарею и сказал:

— Интересно, где голова?

Марья Сидоровна участливо глянула на внука и покачала седой шевелюрой.

— Не пил бы ты, Мишенька, — пробормотала старуха.

В этот момент в коридоре раздался истошный женский визг. А вслед за визгом в комнату вломилась обезумевшая девушка с русой косой.

— Ну? — спросил Жуков.

— Там… там… — сказав все, что хотела, девушка рухнула в обморок.

Жуков достал с полочки свой любимый кольт 45 калибра и вышел из комнаты. В коридоре напротив его двери у стены лежала чья-то голова. Голова с немым укором смотрела на Михаила Васильевича.

Жуков вернулся в комнату.

— Что там, Мишенька? — спросила старуха.

Жуков закурил.

— Ничего, — ответил сыщик, — очередной мираж.

После этих слов Михаил Васильевич Жуков лег на пол и закрыл глаза.

— Вы спите? — произнес над ним чей-то голос.

— С чего вы взяли? — удивился Жуков, — не имею такой привычки, — и открыл глаза. Перед ним сидела та самая упавшая в обморок девушка.

— Пистимея, — представилась она.

— Финоген Амударьялович, — сказал в ответ Жуков.

— Шутите! — покраснела Пистимея.

— Ближе к делу, — отрезал Жуков, и сам удивился своей смелости.

— Вот так и сразу?! — совсем покраснела Пистимея, — может, выпьем вначале…

В глубине души Жуков понимал, что разговор с самого начала пошел в какую-то не ту сторону.

— Че надо? — заорал Жуков.

Пистимея побледнела и затараторила:

— Мой Ванек то… он такой весь сумасшедший, веселый, любит разное вытворять, везде, где бы мы ни были с ним, и вот, ночью, мы были там, где, в общем, это было, и Ванек-то мой видел все, испужался, болезный, у отца мово хоронится, в погребке, в сторожке, посреди леса темного, посреди речки быстрой-то…

Дальше Пистимея плавно перешла на русские народные сказки, и Жуков, не дослушав, бросился вон из комнаты. Найти Ремешка было делом двух минут.

— Значит, к леснику, — обрадовался Ремешок, — здорово! Я там уж с неделю не был.

Путь был недлинный, и уже через 20 минут Жуков и Ремешок стояли перед сторожкой. Постучавшись, но не дождавшись ответа, Михаил Васильевич шагнул в избу. Лесник сидел за столом. Его голова покоилась рядом.

— Здорово, — сказал Ремешок, — бедная сиротка.

Жуков полез в подпол. Как ни странно, труп Вани Ряхина не был обезглавлен. Ряхин был убит топором. В сжатом кулаке парня Жуков обнаружил нож с кровью на лезвии.

— Убийца ранен, — сказал Жуков, вылезая из подполья. — Ряхин его подрезал. И здорово, по-моему.

— Далеко не уйдет! — заорал Ремешок и бросился вон из избы.

Жуков еще раз оглядел сторожку.

— Интересно, — подумал сыщик, — этот убийца что, пилу в кармане таскает?

Возвращаясь в санаторий, Михаил Васильевич вспомнил, что в ночь первого убийства повар Тушин был у лесника. А ведь Ряхин-младший и Пистимея тоже пошли к леснику. И как это они там не встретились? Жуков решил побеседовать с поваром.

— Почему не встретил? — удивился Петр Афанасьевич Тушин, — как раз встретил. Прибежали Ванька с Пистей туда. Все взмыленные. Глаза огромные. И прыг — в погреб.

— Вы об этом кому-нибудь сказали? — спросил Жуков.

— Ну, так. Отец спрашивал, где Ванька. Я и сказал, что у лесника. А больше никому не говорил.

Жуков пошел к директору. Но в комнате Ряхина не было. У Скоробогатовой директора тоже не было. Не было и самой Анны-вдовы. Жуков пошел по коридорам. Через пару поворотов Михаил Васильевич встретил Марью Васильевну Ряхину в обнимку с пьяным отопителем Бурмаком. Еще через два поворота Жуков наткнулся на вдову Анну.

— Эй, — крикнул Жуков, — постойте!

Но Скоробогатова испуганно вскрикнула и исчезла за углом. Вдалеке раздался странный шум. Как будто что-то пилят. Жуков вздрогнул. Опять пилят! Сыщик бросился на звук.

Шум то приближался, то наоборот. Через три поворота Жуков понял, что пилят в какой-то комнате в параллельном коридоре. Чертыхаясь, Жуков начал искать проход в этот другой коридор. Когда он наконец-то обнаружил маленькую дверь в стене, звук прекратился.

Через секунду Жуков уже стоял в параллельном коридоре. Совсем рядом чувствовалось чье-то дыхание.

— Кто здесь? — спросил Жуков.

— Я, — сказал голос Ремешка.

— Слышал что-нибудь? — спросил Михаил Васильевич.

— Ага. Пилили, вроде.

Жуков открыл первую дверь.

— Ого, — восторженно выдохнул Ремешок, — я завтра же отсюда уезжаю!

Жуков подошел к трупу.

Отопитель Бурмак лежал на кровати абсолютно голый. Его голова покоилась у него в ногах. Притом, член Бурмака был засунут ему же в рот.

— Самоминьет! — изрек Михаил Васильевич Жуков. — Абсолютно дикая история!

Рядом с кроватью валялась женская одежда вплоть до трусов.

— А где Ряхина? — спросил Жуков самого себя.

В следующей комнате было пусто. В других тоже. Санаторий был погружен в тишину.

Ремешок сказал, что пойдет искать директора, и исчез. Михаил Васильевич пошел к себе.

Марья Сидоровна встретила внука бутылочкой самогона и известием, что ей кажется, что в этом санатории не все в порядке.