Уничтожить всех
Шрифт:
Подобные каркасы использовались не только в космонавтике, но также и в технологиях при подъеме затонувших субмарин.
— Вот это попал, твою мать… — выругался Давыдов, лихорадочно соображая, как ему придется выбираться из этой ловушки, когда нет страховки и дорога по скользким реям вроде аттракциона самоубийцы, только без зрителей и без права отказаться от участия.
Выбор у разведчика, конечно, был не особо широкий — внизу десятки метров до поверхности океана. Сорвись вниз, и уже неважно, какой частью тела войдешь в воду, результат будет одинаково фатальным. Оставался только подъем наверх по скользким, как стекло, балкам, да еще установленным под углом.
В мозгу морпеха всполохами рекламных слоганов вспыхивали путающиеся между собой мысли: «Второй попытки не будет»… «Голова человеку дана не токмо шапку носить»… «Умираем один раз»… «Безвыходных положений не бывает».
Царящий в голове сумбур буквально доводил мозги до кипения, теперь сознание Дениса находилось на грани истерики. Такое майору доводилось видеть на войне, когда обезумевшие бойцы не выдерживали и выскакивали из окопов под ураганный огонь. Тем самым увеличивая статистику потерь.
«Салага», — успокаиваясь, обругал себя Давыдов, восстанавливая собственное внутреннее равновесие и беря за основу последнюю мысль. «Безвыходных положений не бывает». Сейчас он пытался вспомнить, что было известно о верхолазании и альпинизме. В голову почему-то приходили воспоминания рассказов Олега Шувалова о средневековых шпионах-ниндзя, которые умудрялись создавать иллюзию полета или ходьбы по воде. На самом деле все было куда проще — маленькие люди в черном просто двигались на большой скорости, отталкиваясь от различных предметов. Если через реку, то это были скрытые в воде камни порогов, в лесу — ветки деревьев, пни, валуны…
Воспоминания из японской истории толком не помогли, но, совершенно успокоившись, Денис уже принял решение, как действовать дальше.
Первым делом он стащил парусиновые туфли, завязал шнурки и повесил их на шею, не забыв затолкать внутрь носки. Потом расстегнул ремень, «Глок-19» сунув в глубокий задний карман, кобуру пришлось выбросить. Оставшихся три ножа также пришлось рассовать по карманам комбинезона. Застегнутый разгрузочный жилет он скрутил до размера батона колбасы, затем свернул «восьмеркой» и надел на ступни на манер полинезийских собирателей кокосов.
«Вроде все готово. Ну, с богом», — собравшись с духом, мысленно перекрестился морпех и начал свое восхождение.
Взмахнув рукой, Денис забросил наверх ремень. Тяжелая пряжка на манер грузила обвила круглую балку, а грубая телячья кожа плотно пристала к гладкой поверхности.
Прижимаясь голыми ступнями к балке, морской пехотинец стал подтягиваться…
Подъем наверх превратился в бесконечную пытку, выматывающую тело и душу. Мышцы от напряжения каменели, но Денис этого не замечал. Подтягиваясь на ремне, он отталкивался ногами. Метр за метром разведчик продвигался вверх, делая короткие передышки на поперечных балках. Затем снова и снова карабкался.
В голове уже не было никаких мыслей, только одно желание — добраться до верха, ощутить под ногами твердую поверхность.
Взобравшись на очередную поперечную перекладину, Денис увидел в десяти метрах перед собой квадратный проем воздуховода, прикрытый алюминиевой решеткой.
Переведя дух, разведчик стал подбираться к вентиляционной шахте. Теперь было главное — совладать со своим эмоциями, любая небрежность могла стоить жизни. Наконец пальцы впились в полозья решетки. От напряжения набрякли жилы на руках, шее и лбу морского пехотинца. Прикрыв глаза, майор сделал два глубоких вдоха, потом с силой рванул решетку на себя. С противным скрежетом алюминий разошелся в местах вкрученных шурупов, решетка оказалась в руках Давыдова.
Отбросив ее в сторону, Денис, подобно гигантскому питону, вполз в черный проем вентиляционной шахты. Душное, пыльное и тесное пространство тем не менее сейчас ему казалось родным и уютным, как когда-то в далеком детстве, когда он прятался в бабушкином чулане.
Вытянув вперед руки, морской пехотинец замер, все его сильное тело била крупная нервная дрожь…
— Ну и чого мы сюды прыперлися, Мыкола?
— А шо, Степан, такы покынэмо нэтронутою цю скарбныцю? Ты тилькы глянь, скикы мы ризного барахла набралы. Дома усе згодыця, тут же на десяткы тысяч баксив аппаратуры. А шмуток скикэ, нэ на одын рик хватэ.
— А як усэ цэ барахло на пидвидный човэн затянуты? Горобець будэ гавкаты, как собака. Скажэ, мисця нэма.
— Нэ турбуйся, мист усим досыть, бачишь, скилькы жмурив тут остаэця…
Придя в себя, Денис не мог понять, что за голоса он слышит. В первую секунду даже показалось, что он сошел с ума. От этой мысли сердце бешено заколотилось, но он вовремя сообразил, что умалишенный не в состоянии поставить себе диагноз.
«Значит, это не галлюцинации, — с облегчением подумал морпех. — А что же тогда?» — Он прислушался, затаив дыхание. Голоса доносились откуда-то снизу. Стараясь не шуметь, Давыдов подполз к ближайшей решетке и посмотрел сквозь нее. И только тогда сообразил, в чем дело.
На жилой палубе вовсю орудовали двое мародеров, к тому же это оказались «старые знакомые».
Украинские наемники славно поживились, каждый тащил по здоровенному баулу, из которых свисали не поместившиеся «трофеи». У одного из «гайдамаков» автомат был заброшен за спину, у другого висел на плече. Оба парубка были настолько увлечены крысятничеством, что совершенно позабыли о возможной опасности.
Лучшего момента для нападения трудно было представить. Денис криво усмехнулся и вытащил из нагрудного кармана малый универсальный нож, наиболее эффективное оружие для ближнего боя. Пальцами левой руки морпех отжал защелки, держащие решетку, теперь она держалась на «честном слове».
— А шо хлопцам будэмо казаты?
— А то и будэмо казати, — весело пророкотал Мыкола и, хлопнув приятеля по плечу, перешел на русский язык: — Кто не успел, тот опоздал. Ха-ха…
Наемники прошли под решеткой, весело скалясь. Денис ногами легко выбил раму и соскользнул вниз.
Удерживающий перед собой большой мешок Мыкола ничего не успел предпринять. Оказавшийся за его спиной разведчик ударил его ножом в поясницу, погружая остроотточенное лезвие с мелкой пилкой по всей длине клинка по самую рукоятку.
В спецназе этот подлый удар называли «бандитским» — поражение почки вызывало почти мгновенную смерть.
Провернув нож вокруг оси, Давыдов резким движением выдернул его из обмякшего тела. Толчком в спину он отшвырнул труп и бросился на второго наемника.
Степан каким-то звериным чутьем осознал смертельную опасность и, отшвырнув в сторону большую сумку с вещами, попытался сдернуть с плеча автомат.
Сокращая расстояние, Денис сделал выпад. Лезвие, сверкнув в блеклом свете электрических ламп, глубоко рассекло рукав вместе с мышцами бицепса. Рука наемника повисла плетью, он глухо застонал и попытался, ухватив автомат второй рукой, ткнуть им в противника, целя в лицо. Тот поднырнул и полоснул наемника ножом по бедру.