Универсальная хрестоматия. 1 класс
Шрифт:
– Нет, – отвечала она. – Он не укусил… Просто я очень испугалась…
Саша-дразнилка
Саша очень любил дразнить свою сестрёнку. Ляля обижалась и плакала.
– О чём ты плачешь, Лялечка? – спрашивал папа.
– Меня Саша дразнит!
– Ну и пусть дразнит. А ты не дразнись.
Было очень трудно не дразниться, но один раз Ляля попробовала, и вот что из этого вышло.
Ребята сидели за столом и завтракали.
– Вот я сейчас поем, – начал Саша, – и твою куклу за ноги к люстре подвешу.
– Ну что ж, – засмеялась Ляля, – это будет очень весело!
Саша даже поперхнулся от удивления.
– У тебя насморк, – сказал он, подумав. – Тебя завтра в кино не возьмут.
– А мне завтра не хочется. Я пойду послезавтра.
– Все вы, девчонки, – дрожащим голосом проговорил Саша, – все вы ужасные трусихи и плаксы.
– Мне самой мальчики больше нравятся, – спокойно ответила Ляля.
Саша посмотрел кругом и крикнул:
– У меня апельсин больше, чем у тебя!
– Ешь на здоровье, – сказала Ляля, – поправляйся.
Тут Саша не выдержал и заплакал.
– О чём ты плачешь, Сашенька? – спросила мама, входя в комнату.
– Меня Лялька обижает! – ответил Саша, всхлипывая. – Я её дразню, а она не дразнится!
Сергей Алексеевич Баруздин (1926–1991)
Русский поэт и прозаик Сергей Алексеевич Баруздин родился 22 июля 1926 года в Москве. В 1938 году опубликовал первые рассказы в детском журнале «Пионер». Принимал участие в Великой Отечественной войне. С 1966 года – главный редактор журнала «Дружба народов». Награждён орденом «Знак Почёта» и медалями.
Человеки
Мать собралась топить печь.
– А ну-ка, Человеки, быстро за дровами! – сказал отец. – И лучинки не забудьте прихватить. Для растопки.
– Знаем! Сами стругали! – сказали Человеки.
Сорвались Человеки с места, побежали в сарай.
Когда у вас четыре руки и четыре ноги, любое дело быстро делается. Минуты не прошло, как Человеки в избу вернулись, две охапки дров принесли и лучину.
– Вот и хорошо, – сказала мать. – Скоро, Человеки, ужинать будем.
Пока то да сё, сели Человеки радио слушать. А ведь у них не только четыре руки и четыре ноги. Ещё четыре уха.
И ещё два курносых носа, четыре серых глаза, два рта, а на двух круглых, как подсолнухи в поле, мордахах много-много веснушек. Только веснушек никто у них не считал…
В общем, всё у Человеков было поровну, и лет – всего четырнадцать: по семь на брата!
Всё, да не всё!
Фамилия у Человеков одна: Прохоровы. Её никак поровну не разделишь.
– Человеки! – звал их отец.
И мать звала их:
– Человеки!
Но всё-таки дома как-то разбирались, кто из них кто. Кто – Ваня, а кто – Саня. Зато в деревне никто не разбирался.
– Как жизнь, Ваня? – спросят.
– Жизнь ничего! Только я не Ваня, а Саня, – отвечает Саня.
– Здравствуй, Саня! Как дела идут? – поинтересуются.
– Дела идут! Но я Ваня, а не Саня, – скажет Ваня.
Надоело людям путаться, впросак попадать. Стали говорить проще:
– Привет!
– Как жизнь, ребятки?
– Что нового, подрастающее поколение?
– Здравия желаю, Вани-Сани!
Красные уши
Пошли Человеки играть в футбол.
Ваня – команда. И Саня – команда. Каждый – и вратарь, и защитник, и нападающий, и даже судья.
Два часа играли. Голов забили видимо-невидимо.
Но вот мяч полетел к соседке Дарье Павловне. Прямо в окно.
Зазвенело, вылетело стекло. За ним и Дарья Павловна выбежала на улицу:
– Кто из вас окно разбил?
Молчали Человеки.
– Это не я! Это он! – наконец сказал Ваня.
Тут уже Саня не выдержал:
– Вовсе и не я, а он!
– Кто из вас он, а кто не он, не поймёшь! – бушевала Дарья Павловна. – И надо ж такими одинаковыми уродиться!
А Человекам только этого и надо было. Побежали они домой. Вечером пришёл с работы отец:
– Кто из вас окно разбил у Дарьи Павловны?
И откуда только он узнал?!
Человеки заскучали.
– Так кто? – повторил отец. Показал на Ваню: – Вижу, ты!
– Почему я? – возмутился Ваня.
– Потому что у тебя уши покраснели, – сказал отец.
– У него тоже красные, – не согласился Ваня. – Посмотри, папа, внимательно.
А у Сани, и верно, тоже уши покраснели.
– Ну ладно, Человеки, – сказал отец. – Спорить не буду! Наказывать тоже! А вот стекло взамен разбитого пошли-ка вставлять вместе!
Ничего не поделаешь. Пошли.
Отец стекло Дарье Павловне вставил, а Человеки замазкой стекло замазали. Получилось! Не хуже старого, разбитого!
Дарья Павловна хлопотала вокруг и всё радовалась:
– Вот уж спасибо вам, родные! Не оставили в беде – выручили! Премного вам благодарна!
Петрушка
– Вы сегодня петрушку на огороде не рвали? – спросила мать.
– Петрушку?
Удивились Человеки. Морковь они не раз рвали. Это верно. Вкусна свежая морковка! Лук зелёный рвали. С солью да чёрным хлебом – одно объедение! А петрушка? Она только для супа годится, а так кто её есть станет!
– Не рвали, – сказали Человеки.
На следующий день опять про петрушку разговор зашёл.
– Вы петрушку на огороде и сегодня не рвали? – спросила мать.
– Не рвали.
И так три дня подряд. Наконец отец не выдержал.
– Пойду, – говорит, – проверю, кто нашей петрушкой балуется.
Взял карманный фонарик, пошёл на огород. Долго отца не было. Мать успела Человеков в постель загнать, в комнате прибрать, печь вычистить.
– А папа чего не идёт? – робко спросили Человеки из своего закутка.