Чтение онлайн

Когда наконец подошла их очередь, и Пситтакус склонился надо лбом Авроры, прикосновением указательного пальца снимая с него золотистый знак, Пуэлла занервничала еще сильнее. Уже отсюда здание Университета можно было рассмотреть во всех подробностях: огромное, с серебристыми сверкающими стенами, витражами и пульсирующими башенками, оно, словно выстроенное из снов и хрусталя, внушало трепет и страх одновременно. Восхищал и огромный картуш над воротами: на нем, многоцветный и яркий, располагался официальный герб Университета, переливавшийся всеми красками радуги: грифон, вставший на дыбы, рвал когтями черные клубы Дыма, которые окружали его, клубясь и окружая в ловушку. Герб был зачарован, а потому его бессменный герой двигался, как живой. Наблюдать за его когтистыми лапами было одно удовольствие.

– Эй, Эл, не стой как истукан! – Аврора толкнула зазевавшуюся подругу к Пситтакусу, и тот, склонившись над нею, будто великан-людоед, расплылся в недружелюбном оскале.

Вживую он смотрелся еще более жутким и громадным; когда его огромный окольцованный палец прижался к взмокшей от пота переносице, Пуэлла прикрыла глаза. Дыхание ректорского фамильяра было слишком громким, ощутимым и жарким – словно она глядела в лицо самой Дайре Смерти.

Он отнял свой палец от ее лба и кивнул, подзывая следующего. Пуэлла с облегчением направилась вперед, следуя за очередью к центральным воротам.

– Не мое дело, конечно же, – крикнула ей в ухо Аврора, – но выглядело все это так, словно ты до коликов боишься Пситтакуса!

– Возможно, и боюсь, – ответила Пуэлла недовольно. – Ты что, его не видела? Такой огромный и страшный, да еще и одевается как клоун!

– Ну, он ведь попугай, – повела плечами Аврора. – Ему нужно яркое оперение.

Они замолчали. Задумчиво рассматривая фамильяров, направляющихся к центральным воротам вместе со своими хозяевами, Пуэлла гадала, форму какого животного принимает каждый из них. Да и каково это вообще – быть чьим-нибудь фамильяром? Сильно ли отличаются эти создания от людей, чего же в них больше – животного или человеческого? Об этом им почти не рассказывали в школе, и Пуэлла даже не догадывалась, что когда-нибудь увидит волшебных помощников чародеев вживую.

– Еще раз назовите свое имя, пожалуйста! – раздалось у нее над самым ухом, и девушка вздрогнула, невольно отшатнувшись назад. Она стояла прямо под картушем, а на нее, сдвинув брови, сурово глядела стражница в переливающихся пластинчатых доспехах. На кончике ее волшебного посоха пульсировал в воздухе маленький стеклянный шарик, наверняка представлявший из себя смертельную опасность для нарушителей. – Ну, что стоите, как будто язык проглотили?!

– Пуэлла Лакрим! – опомнившись, отрапортовала девушка. – Прошу прощения!

– Входите. Вы?

– Аврора Нихиль.

Стражница склонилась к низкорослой девушке в пышном фиолетовом платье с бантами и рюшами.

– Громче!

– Аврора Нихиль!

– А Вам точно восемнадцать лет исполнилось?

Пуэлла захихикала, зажав рот ладонью. Аврора серьезно кивнула, и ее впустили под дружелюбный гогот довольной своей шуткой стражницы.

Внутри Университет оказался еще великолепнее, чем снаружи. Зала, в которой толпились взволнованные абитуриенты, предствляля из себя переливчатый серебристый неф с нервюрными сводами; разноцветные лучи, слишком яркие и прямые, чтобы быть настоящими, пронизывали воздух над головами собравшихся блестящей паутинкой.

Пуэлла стояла, задрав голову, и не могла перестать смотреть на это замершее в веках произведение искуства.

«Знаменитые Двенадцать Лучей Демиургов. Каждый из двенадцати создателей Университета оставил по одному лучу ближе к сводам, чтобы те напоминали смертным о присутствии богов, возвышаясь над ними – и как бы говорили, что, даже обучившись всем известным наукам, нельзя достичь уровня небожителей».

Оканчивался неф довольно необычно – широкой мраморной лестницей, поднимающейся наверх и оканчивающейся ярким витражом с изображением Конкордии на лестничном пролете. Выполненный в золотисто-красной палитре, витраж то и дело шевелился, покоряясь некой магической силе: Первая из Демиургов, создательница создателей, то крутила очаровательной белокурой головкой, то протягивала вперед девичьи белые руки, то вдруг вскакивала и начинала кружиться на месте. Ее локоны, подпрыгивая и переливаясь, излучали мощное свечение, от которого хотелось жмуриться.

– Дорогие абитуриенты! – раздался вдруг над головами скрипучий голос, громкий и пронзительный, эхом отскакивающий от колонн и стен. Все студенты разом задрали головы к потолку и увидели некое подобие маскарона, возникшего на одной из колонн – правда, каменное лицо ректора было слишком огромным, чтобы зваться так на полном серьезе. – Я, дайра Кунктия, приветствую вас в Университете имени Конкордии Непобедимой, лучшем из высших учебных заведений, что было создано самими Демиургами!

Зал радостно завопил, и Пуэлла – вместе с ним. Только Аврора стояла серьезная, пронзительно и с подозрением глядя на вещающее из колонны старческое лицо.

– Наше заведение находится в отдельном крошечном измерении, созданном некогда самой Конкордией – и по сей день ни одному чародею так и не удалось открыть секрет порождения микровселенных, похожих на эту, – продолжала она, – что также делает данное место волшебным и уникальным даже для меня, ведь его тайны и секреты по-прежнему не до конца открыты. Я знаю, что сейчас в этом зале присутствуют люди, в чьих жилах течет кровь Демиургов, – члены Кланов радостно зашумели и захлопали в ладоши. – Эти люди не просто пришли обучаться запретному волшебству, недоступному для обывателей; они пришли, чтобы сблизиться со своими божественными предками, больше узнать о себе и своих корнях.

Аврора болезненно ткнула Пуэллу локтем в бок, и девушки переглянулись. Первая закатила глаза, всем своим видом показывая презрение к членам Кланов; Пуэлла повела плечами.

– Я желаю всем вам удачи при поступлении – и да начнется же отбор!

Невысокий коренастый человек в расшитой тунике и ярко-красных шоссах быстро спустился по ступеням и остановился на лестничном пролете, загородив собою витраж с Конкордией Непобедимой; студенты возликовали, зааплодировали и завопили. Аврора недовольно зажала уши ладонями, и Пуэлла могла ее понять – но отчего-то не могла остановиться: не то истерический, не то искренний крик восторга сам вырвался из ее груди, хоть девушка и сама не знала, чему радоваться или восхищаться.

Сердце билось в ее груди так быстро, что перед глазами темнело; фамильяры и люди в разноцветных нарядах, наследники самих Демиургов, аристократы и юные гении – они окружали ее со всех сторон, заставляя чувствовать себя особенной и уникальной. Эйфория выбросила из головы Пуэллы мысли о доме, бабушке и Амике – сейчас существовала лишь она и эта толпа, лишь она – и эта восхитительная зала, где каждая колонна дышала волшебством.

Мужчина в шоссах сделал повелительный жест рукою, и все разом замолчали; Пуэлла почувствовала, как быстро и резко захлопнулся ее рот, словно покоряясь чьей-то воле. Она попыталась было приоткрыть его, но не смогла.

«Значит, колдовство. Этот преподаватель только что заставил меня замолчать одним лишь движением!»

– Тишина, студенты! – воскликнул он, и выразительный бас эхом разнесся по залу. – Поднимите глаза на меня и следите за левой рукой. – Он потряс ладонью в воздухе; внезапно Пуэлла осознала, что не смогла бы оторвать от нее взгляд, даже если бы очень захотела. –Просто замечательно. А теперь – три, два…

Рука взметнулась к потолку, рассекая воздух, и обстановка поменялась мгновенно. Теперь они стояли посреди громадной аудитории, размерами превосходящей даже неф; единые ряды длинных полукруглых столов и лавок тянулись, казалось, до самого потолка, роскошная преподавательская трибуна на искрящейся серебром сцене переливалась, словно хрусталь в сиянии Златолика. Пуэлла восторженно посмотрела на Аврору, ожидая от нее не менее возбужденной реакции, однако та созерцала происходящее со спокойным равнодушием.