Чтение онлайн

Только что закончилось вчера,

будет завтра или нет на этом свете?

Пьют и не пьянеют ни хера

каменщики на рассвете.18.формат

Александр Осоцкий <osotsky@mail.ru>

Кому PANKRA pankra@yandex.ru

Перевести Создать правило Свойства письма

кратко № 7.docx 21 КБ Посмотреть Скачать

7. Летом после второго курса мы в составе стройотряда ездили в Мурманск. Команда собралась интернациональная, к нам добавили вьетнамцев, южноамериканцев и трех болгарок.

Болгарки были томными и тихими, чего не скажешь про латинос, сладострастные вопли которых под гитару разносились по пустой школе, куда нас поселили. Вьетнамцы – это особая песня. В первый же день они накупили селедки, почистили ее в раковинах, установленных в туалетах, и стали жарить. Оказывается, это их любимое национальное блюдо.

С этого момента школа и мы остались без воды, так как водостоки были намертво забиты рыбьей чешуей. В тот же вечер командир стройотряда Чабан согнал всех на общее построение и публично объявил героям вьетнамской войны, что уроет всякого, кто посмеет приблизиться к санитарно-техническому оборудованию.

Вьетнамцы языка не знали, но по звукоряду и выразительности лексических оборотов, сопровождаемых уместными для такого случая жестами, поняли, что им, во-первых, повезло не воевать с русскими, и, во-вторых, их половая неприкосновенность находится под угрозой. Запах жареной селедки до сих пор стоит у меня в ноздрях как напоминание о дружбе между нашими народами.

Как известно, солнце в тех краях не заходит, но к этому явлению природы мы привыкли быстро, как и к тому, что арбузы у них стоили 3 рубля за кило, в отличие от 30 копеек в Ленинграде. И не только привыкли, но и обратили себе на пользу, подрядившись разгружать белыми ночами вагоны с указанной бахчевой культурой, а потом продавать ее со скидкой по 2.50 довольным мурманчанам.

Основная же наша задача была выкопать котлован под теплотрассу к строящейся новой школе. До того, как дать нам в руки лопаты, нас зачем-то послали на курсы стропальщиков. Помню, как при вручении удостоверений председатель экзаменационной комиссии растерянно обронил, что на программу, которую мы освоили за три дня, их рабочим отводится шесть недель.

Полтора месяца сорок худосочных студентов рыли траншею длиной пятьдесят и глубиной два с половиной метра, с тоской поглядывая на рядом стоящий сломанный экскаватор. В последний день на стройплощадке появился марсианин в рабочей робе, который прямиком направился к безжизненному агрегату, тот тут же завелся и через пару часов наша канава удлинилась вдвое.

Сказать, что мы были ошарашены, не сказать ничего. Объяснение пришло вместе с мастером, который признался: «Вас нам навязали, где бы мы нашли вам другую работу». Потом, уже никуда не торопясь, покуривая, стал рассказывать нам о превратностях профессии.

Запомнилась история, как подведя трубу к уже почти готовому жилому дому и уткнувшись в огромный валун, оставшийся после ледникового периода, строители коммунизма встали перед выбором, либо взорвать камень, что было легче, но тогда вместе со зданием, либо придумать что-нибудь менее оригинальное, но не сорвать при этом сроки сдачи объекта.

Решение было найдено такое: на крышу дома поставили бочку с водой, подсоединили ее к водопроводной трубе, выставили охрану, чтобы никто не украл ночью, а наутро, когда прибыла приемочная комиссия, вода в кранах весело журчала, навевая приятные мысли о квартальной премии.

После всего увиденного и услышанного моя уверенность в том, что политэкономия социализма не существует в природе, сильно пошатнулась.

С камнем же возились еще целую неделю, нагревая и охлаждая его, пока не треснул. В Питер мы возвращались с мешками рыбы, подарок нашего СМУ в награду за доблестный труд, и пели в поезде со студентами из техноложки песню «На плато Расвумчорр, что скрывается за тучей». А на заработанные деньги я купил… Ну, неважно ...

11 дек. в 13:49

...Изнывающий от одиночества Моисей вызванивал из Петрозаводска Юру, выясняя детали происходящей встречи и жадно расспрашивая о подробностях. Ильин односложно отвечал, что всё хорошо, Кондратъ в форме, ведёт стол и в меру удачно шутит.

– Значит, ты реабилитировался, - тут же перезвонил мне Моисей, намекая на наш прошлый визит в Северную Пальмиру, когда облачённый в белый пиджак Осоцкий долго извинялся за моё поведение перед заведующей факультетской библиотекой, которая опоздала на службу часа на четыре, т.е. совершила прогул. Забыла, наверное, что в результате переноса выходных, суббота была объявлена рабочим днём. А я помнил.

А сейчас помню Бормана, который тогда пил, не закусывая. Столы были накрыты в нашей факультетской столовке, Борман запал на скуластенькую официантку и послал свою охрану с ней договориться. Поладили быстро. Один из охранников исчез и минут через сорок вернулся из Гостиного двора с новой раскладушкой и наматрасником. Спальный агрегат раскинули в боковухе и пришли докладывать шефу. Мы с Борманом как раз употребляли привезённые из Москвы спиртные напитки, по старой памяти купленные мною для этой цели на заводе Кристалл (старая любовь не ржавеет ). Пошли смотреть. Официантки не было. На раскладухе раскинулся и храпел во всю Ивановскую в дупель пьяный Сорокин.

Фонарщик вот спит, моя радость, а я не причём.19.формат

Мы с Борманюгой чуть не лопнули. Ржали так, что у машин на улице сигнализация сработала. Хорошо, у меня фотоаппарат с собою был. Осталось вещественное доказательство, если что, могу предъявить. Лёха тогда Сорокина тоже сфоткал.

Потом Сорокин пропал без вести под Всеволожском. По просьбе Шелепанова менты сделали всё, что положено, но не помогло. Уже во сне я видел исхудавшего Сорокина. Его глаза были мокры от слёз.

Я сочинил стих.Он называется

«По Марусин поясок».

За лесом ни зги, ни мороки,

лишь ворон уныло кружит,

там без вести павший Сорокин

под небом дождливым лежит.

Забыли о нём его жёны

Марина, Алёна и Надя,

свечка стоит незажжённой

у матери в Кировограде.

Я знаю, любить его поздно,

жалеть его тоже не стали,

труп его вряд ли опознан

и похоронен едва ли.

Огни станционных построек

невнятно желтели вдали

и был безнадёжно спокоен

в сумерках Финский залив.20.формат

Этот текст на мотив Варяга я иногда (по настроению) исполняю в различного рода заведениях. Чтобы люди не пугались, сначала делаю объявление. Но люди всё равно, пугаются. Один раз в ресторации у Ярославского вокзала (провожали Петровского) хотели сразу в морду дать. Однако после прослушивания хлопают. Я вежливо благодарю и прошу разрешения считать эти аплодисменты своим гонораром.