Чтение онлайн

С этими словами он взял чайник и спокойно вылил его содержимое на лицо Валерию. Александра ахнула. Валерий захлюпал носом и чихнул.

— О! Он заморгал глазами! — восторженно проинформировала Александра. — О! Надо протереть ему очки, они залиты водой!

— Общение с красивыми мужчинами, похоже, не идет на пользу твоему интеллекту, — заметил Алексис.

Александра ничего не успела ответить, так как в этот момент Валерий открыл глаза и заговорил…

… Когда человек в кругу родных и близких приходит в себя после страшной невероятной ситуации — будь то кораблекрушение, извержение вулкана, операция, сделанная ему инопланетянами на борту космической тарелки, или просто обнаружение постороннего обнаженного субъекта мужского пола в спальне своей жены, — в первый момент после этого человек, как правило, произносит самые важные, жизненно значимые слова. Как правило, это очень короткая фраза, в которой он старается вместить весь спектр переполняющих его чувств — страха, отчаяния, злобы, или, наоборот, радости оттого, что все позади и просветления от полученного жизненного опыта. Это может быть фраза "Что это было?", "Никогда больше!", "Почему именно я?", "Все козлы!" и "Какой ужас!". Также в этой фразе может звучать заинтересованность пострадавшего в текущей ситуации, например: "Что со мной?", "А где были вы!?" и "Как же так?!". И, наконец, это может быть просто одно слово — "Мама"…

Первая фраза, которую сказал Валерий, была цитатой Шекспира:

— "Олень, подстреленный, хрипит, лань, уцелев, резвится"…

Прохрипев эти шесть слов, он посмотрел сквозь забрызганные очки на уставившиеся на него четыре глаза и снова поник головой, не смея выразить волну нахлынувших на него эмоциональных переживаний и связанных с ними поэтических образов.

— Валер, — Александра робко тронула его за плечо.

Он повернул к ней посеревшее лицо.

— Может, дать тебе воды?

— Кофе, — прохрипел Валерий.

— Что???

— М-да, кичиться гурманством в таком состоянии — это, конечно, высший пилотаж, — с уважением признал Алексис.

— Да у него, наверное, от нервного расстройства давление упало, — догадалась Александра. — Он его с помощью кофе повысить хочет.

Валерий послушно замотал головой.

Когда через полчаса кофе был выпит, а Валерий переодет в ярко-голубые Томины спортивные штаны, оказавшиеся единственными подходящими ему по размеру из всех имеющихся в шкафу, он рассказал странную, в чем-то готическую, историю.

О том, как он шел на день рождения к своей одногруппнице в общагу. В новом костюме, с букетом, тортом и лирическим настроением. О том, как поднимался по общажной лестнице, сочиняя лиричные стихи в честь именинницы. О том, как на одном из лестничных пролетов его атаковало нечто абсолютно ужасное, злобное, грязное и призракоподобное. О том, что вместо лица у этого призрака была грязная тряпка в желтых пятнах, а над ней — фиолетовая челка. О том, как от испуга и неожиданности он выронил цветы и запустил в призрака тортом. И как призрак от торта увернулся и погнался за Валерием. О том, как, догоняя, призрак страшно стонал, злобно ухал и глумливо подвывал. О том, как он скакал за ним по пятам, а когда Валерий уже почти убежал, призрак кинулся плашмя на пол, очевидно, готовясь применить какую-то особо коварную призракову тактику. И, наконец, о том, как в совершеннейшем ужасе Ли сам не заметил, как очутился рядом с какими-то раскиданными ящиками, где его и обнаружили.

После рассказа Валерий еще немножко поумирал на Александриной кровати, потом немножко поприходил в себя, а потом засобирался домой. Алексису по поручению Александры пришлось сопровождать его. Сам Алексис этим обстоятельством был очень недоволен и выражал свое отношение к миру в целом и к филологической его половине в частности с помощью цитат от андеграунда. Ли трусливо отвечал ему цитатами от классиков, нещадно путая и перемешивая Гомера с Барковым и Хайяма с Прутковым. Так они и ушли, препираясь и эстетически сквернословя.

Владимир Полянок выходил на крыльцо своего дома.

Жизнь — сплошные неприятности! По крайней мере, в последнее время. Ну, скажите, каким космическим виртуальным ветром в его сумку занесло огромный, грязный, неприятный платок?! Он сидел на лекциях, потом на большой перемене забежал пообедать в столовую, потом поболтал с приятелем в компьютерном классе, еле заставил себя оттуда выйти и вернулся в аудиторию. То, что его сумка, лежавшая на парте, как-то не так, как обычно, закрыта, он заметил сразу. И правильно: в сумке лежал этот дурацкий носовой платок. И, кажется, совсем недавно даже использованный — по прямому назначению. И что бы это значило?

Потом еще эта ненормальная с филологического факультета. Мало того, что он еле-еле отделался от нее тогда, когда она в первый раз навострилась к нему в гости. Вернее, это не он отделался, а она встретила по пути какого-то знакомого, который и переманил ее в гости к себе — на радость Владимира.

Так сегодня он еще встретился с этой самой Лизой в корпусе университета — уже во второй раз, получается. И она не обратила на него никакого внимания! Летела на всех парусах с развевающимися, как у мифического животного, волосами, и с распахнуто-приплюснутыми, как у рыбы на плоскости, глазами. После того, как она его проигнорировала, ему на пути встретилась эта студентка с философского — Саша. Кстати, милая девочка, есть о чем с ней поговорить… В общем, на волне какого-то такого непривычного настроения, которое у него возникло при разговоре с ней (разговор-то — так, печки-лавочки, принтеры-козявочки), он рассказал ей о непонятной находке в своей сумке. А она почему-то крайне заинтересовалась этим грязным платком, засыпала его (ну, то есть, Владимира, а не платок), вопросами и под конец унеслась по своим делам, размахивая этим самым платком, как боевым знаменем. А он только смотрел ей вслед.

И еще Алла ворчать с каждым днем стала все больше и больше. Вот и сегодня… Что он, не знает, что ли, что ей нужно? Фата белоснежная ей нужна, да дети сопливые… Ох, Аллочка… Ты, конечно, лапочка, умничка, прелесть… Но…

Так вот теперь еще и бабушка расхворалась окончательно. Угораздило же бедную бабульку… Нет, он ее конечно, любит, но теперь ему предстоит на другой конец Города в аптеку за лекарствами ехать, трястись целых полчаса в трамвае.

Нет в жизни счастья! Владимир поднял воротник и зашагал к остановке.

На следующий день у подруг была намечена «проверка» Никиты. Самыми подходящими «информаторами», по размышлении, им показались друзья из Никитиной дворовой кампании. Еще в самом начале расследования, рассказывая о брате, Эля обмолвилась, что он до сих пор часто общается с кампанией хулиганов в своем дворе. Правда, по словам Эли, хулиганы эти были не совсем настоящие и предпочитали пакостить по-мелкому — ну, там, бабушку на ночной улице испугать, или с ребятами из соседнего двора подраться. Или, в конце концов, подраться между собой из-за какой-нибудь девочки. Но до чего-то крупного — воровства, например, — они никогда не опускались, чтя какой-то свой кодекс дворового хулигана — "свободного гуляки и великодушного богатыря", по словам самого Никиты.

Итак, сегодня Александра пришла в Никитин двор для поиска «информаторов». Конечно, она немного переживала о том, как будет общаться с этими "великодушными богатырями", которые хоть и по-мелкому, но все-таки оставались хулиганами. Но после общения с кампанией Алексиса, а потом — после дохлой кошки и фотографий китайских пыток, по большому счету ей было море по колено.

Очевидно, именно выражение спокойной уверенности в себе на ее лице и позволило довольно быстро завоевать доверие и расположение некоего Жеки (в миру — Евгения Платова).

Жека сидел на лавочке, лениво смоля папиросу и обозревая окрестности сонным взглядом. Увидев вошедшую во двор незнакомую девушку — по его, Жеки, мнению, стройную и симпатичную — он выпал из сонного состояния. Заметив, что она приближается к нему, Жека оживился. А, услышав, что девушка — помощник Никитиного адвоката, собирающая информацию о Никите — Жека сначала разочаровался, но потом преисполнился гордости за то, что своим доверием эта серьезная адвокатова помощница почтила именно его, и начал вежливо и старательно отвечать на ее вопросы. Постепенно он разговорился и весьма подробно рассказал о Никите, его жизни, привычках и т. д.