Чтение онлайн

— Но что же делать? — поинтересовался корейский красавчик. — Так и будем тут до скончания веков сидеть?

— Ну, когда-нибудь ведь этот монстр захочет есть, пить, курить…

— Сигареты у него с собой, — заявил худощавый. — Я видел, как он их в карман запихивал.

— Тогда долго продержится, — задумчиво, словно размышляя над техническими деталями сложной операции, произнес парень в сером костюме.

— Я сказал, — по-медвежьи взревел бузотер, вновь водрузив на голову свою дурацкую кепку, — что сидеть будем до победного конца! Двух мнений быть не может!! Все!!!

Все посмотрели на него испуганно, а фиолеточелковая от его рева трусливо дернулась, уронив при этом на пол сумочку. Она стала ее поднимать и столкнулась лбом с красавчиком, который бросился ей помогать. Оба одновременно схватились за сумочку (отчего та раскрылась), одновременно сказали «простите» и одновременно уселись обратно по своим местам. Александра заметила, что при этом у фиолеточелковой глаза нервно забегали по сторонам, а у красавчика почему-то проскользнула гримаса отвращения.

— Значит, будем караулить, — наблюдая за их действиями, деловито произнесла черноволосая (она одна, похоже, не удивилась и не испугалась рева кепчатого бузотера).

Решив караулить, студенты не расслабились, а, наоборот, напряглись еще больше. Они отодвинули подальше листочки с ответами на вопросы зачета и начали переговариваться возбужденными голосами. Черноволосая, нисколько не смущаясь, высоко приподняла край широкой юбки и вытащила из-за чулочных завязок длинный рулон замысловато исписанной ленты (надо полагать, шпаргалки). Фиолеточелковая достала из-под пятки монетку (на удачу, что ли, припасла?).

Потянулись долгие минуты ожидания. Разговаривали со всеми и ни с кем. В разговорах на самые, казалось бы, отвлеченные темы скрипели зубами, периодически соскакивали с места и нервно бегали между партами.

Александра в разговоре участия не принимала. Она вообще находилась в состоянии крайнего недоумения: зачем понадобилась эта «акция»? Ну, подумаешь, преподаватель зачет не поставил — придут в следующий раз, может, тогда профессор добрее окажется… Еще тогда, когда Галка в изнеможении рассказывала об очередном походе к Фрол Фролычу, ее одногруппники не могли понять, с чего это она так переживает и нервничает. А уж о том, что Галка не поехала из-за этого к морю (видите ли, настроение испортилось), рассказывали не иначе, как крутя пальцем у виска. Может, для того, чтобы понять Галку, надо было не судить о ее "похождениях по мукам" со слов, а прочувствовать все на собственной шкуре?

Между прочим, у каждого из присутствующих, как оказалось, имеются свои имя и фамилия. И все знали друг друга в лицо по предыдущим неудачным процедурам перезачета. Новичком для честной кампании был только любитель Ильфа и Петрова, который в ходе общей беседы представился как Сергей Тоцкий. Кепчатого бузотера звали Никита Розан, худощавого парня — Владимир Полянок. Красавчика звали Валерий, он имел фамилию Ли и действительно был корейцем. Фиолетовую челку звали Лиза Гурицкая, вторую девушку — Наталья Маркушкина. При этом сама Наталья настаивала на том, чтобы остальные звали ее по-простецки, так, как обычно зовут ее друзья — Маркушка.

Все студенты учились на разных факультетах университета. Так, Лиза была с факультета иностранных языков, Наталья — с биолого-почвенного, Валерий — с филологического, Никита — с факультета менеджмента, Владимир — с факультета информатики, а Сергей оказался коллегой Александры — философом. Однако вспомнить его она не могла. Впрочем, разве можно знать всех студентов со всех пяти курсов! Она хорошо знала своих однокурсников и тех, кто учился раньше нее, а вот со студентами младших курсов общалась редко. Красавчик тоже имел все права быть знакомым Александре, поскольку студенты филологического факультета жили в одном общежитии с философами. Но, сколько бы она ни смотрела на него, вспомнить его лицо тоже не могла. Что, в принципе, тоже не удивительно: в общежитии девять этажей, поди запомни всех жителей! А ведь там, помимо философов и филологов, еще историки обитают. И потом, почему она сразу решила, что он — из общаги? Может, он снимает квартиру или вообще живет с родителями.

В тот момент, когда Александра потихоньку приглядывалась к присутствующим, Никита вдруг вскочил из-за парты и крикнул:

— Послушайте, какой опус я сочинил только что! Посвящается профессору с балкона!

Он встал посреди аудитории, вытянул руку — так, как обычно ее вытягивают, когда читают стихи Маяковского — и стал декламировать:

— Умом студента не понять,

Стандартной попой не изгадить.

Студент — особенная стать,

С студентом можно только ладить!

Видя, какое сильное впечатление произвела его брутальная пошлость на некоторых слушателей, Никита произнес снисходительно:

— Последняя строчка не очень получилась. Ну, ничего, потом что-нибудь придумаю.

— Фрол Фролыч, конечно, козел, — сказал Владимир. — Но вам не кажется, что создавшаяся ситуация — тупиковая? Сколько бы мы здесь ни сидели — толку не будет.

Он замолчал. Задвигал, размышляя, желваками, забарабанил длинными красивыми пальцами по столу. Александра заметила, что его тонкие пальцы вообще находятся в непрекращающемся движении, словно он ими бесшумную морзянку отбивает. "Пианист? Виолончелист? — гадала она. — Будущий хирург? Или просто хороший бухгалтер? — последнее — уже с иронией. — Ах, да, он же — программист".

— Да-да, — поддержал Владимира Валерий. Лицо у него было бледно-серым, глаза испуганно метались по сторонам. — Профессор несгибаем.

— Нас из университета по его милости выгнать могут! — с чувством выкрикнул Никита. — Вот не поставит зачет — и все, грош цена всем экзаменам, которые ты несколько лет до этого сдавал!

— Ст?ило ли столько лет так париться! — поддержала его Маркушка. — И вот теперь — все коту под хвост из-за этого… — она прищурила глаза и злобным голосом выдала такой многоступенчатый пассаж, что Александра задрожала мелкой дрожью на своем стуле.

— "Так огорчаться — совсем некстати", — усмехнулся Сергей.

"Он еще и «Крематорий» любит", — автоматически отметила про себя Александра, не переставая, однако, дрожать.

Интересно, что по фасону и по цвету одежда у Сергея была неприметная, ничем не выдающаяся, но выражение лица, взгляд, некоторые манеры выдавали человека явно незаурядного.

— Не знаю, как вы, — заявил Никита, — а я из-за этого… в армию попасть не хочу. Вы знаете, что сейчас в армии творится?

Судя по всему, он уже собрался со смаком поведать присутствующим о страхах, которые творятся в армии, но Маркушка перебила его:

— Вот я этому… сейчас парочку ласковых слов скажу, — прошипев это, она решительно поднялась со стула, сверкнула черными глазами, тряхнула копной длинных черных волос и открыла дверь на балкон.

— Ну-ну, — недоверчиво проводил ее взглядом Валерий.

Похоже, не он один потерял веру в то, что сегодня вообще что-нибудь произойдет. Поэтому, когда Маркушка через несколько минут вернулась обратно, на нее никто даже не посмотрел. Пока она брезгливо отряхивала себя, словно пообщалась не с профессором, а с парочкой крыс, Лиза жаловалась Никите: