Чтение онлайн

Скоро прозвучит команда «подъём», на построение явится Утвенко, проверит внешний вид, всем раздаст задания на день...

Птицы проснулись ещё раньше, и здесь, в палатке, был слышен их гомон. Паша достала из-под подушки, набитой соломой, смятый листок бумаги. Вечером, в свете керосинового фонаря, висевшего на опоре, она принялась читать последнее письмо от Вани, полученное ещё в Алешках, но сон сморил её. Теперь у неё было несколько свободных минут. Знакомый почерк с размашистыми буквами на листе в клеточку складывался в слова, которые она знала наизусть, но ей хотелось вновь увидеть эти строчки, их торопливый, неровный бег.

Дорогая Паша!

Не дождусь, когда вновь увижу тебя и Борьку! Скучаю ужасно, и только мысли о том, что скоро подойдёт время преддипломной практики и я приеду в Алешки, радуют меня. Ты не поверишь! У нас в институте завязалась дружба с авиаторами. Мы ездили выступать к ним с концертом, в ответ они предложили нам подняться с ними в воздух. Впечатления - незабываемые! У меня появился новый друг, лётчик Давид Мильман. Он предложил мне вступить в ОСАВИА- ХИМ, где можно обучаться, а затем и прыгать с парашютом. Вечером я хожу на занятия и скоро совершу свой первый прыжок с самолёта! Расскажи об этом Борьке, я обязательно привезу ему модель истребителя, которую мне подарил Давид. Целую, родная! Твой Иван.

Паша решила подниматься, чтобы в умывальнике оказаться первой. Воздух был студёный - она быстро влезла в юбку тёмно-зелёного сукна, достала из-под матраса плотные носки ( портянки терпеть не могла!), сунула ноги в сапоги. Все спали, и она, осторожно ступая по земляному полу, прошла к выходу. В глаза брызнуло солнце, повисшее над верхушками деревьев, и она протянула руки вверх, вдыхая полной грудью холодный весенний воздух. День начался!

Утвенко вызвал Киселёву в свою палатку в середине дня. Он сидел за сто­лом с бумагами, распекал за что-то двух молодых санитаров, стоящих перед ним по стойке смирно.

– Киселёва, проходи! А вы - свободны! Ещё раз попадётесь мне не там, где вам быть надлежит, - надеру задницу!

– Товарищ военврач третьего ранга! Прибыла.

– Хорошо!
– перебил Утвенко.
– Слушай внимательно! Необходимо органи­зовать приём больных. Много появилось простывших, приходят с жалобами на желудочные расстройства. Надо завести журнал учёта и осмотра. и всё как по­ложено. Составить график приёма младшими врачами. С серьёзными случаями - ко мне. Ты у нас санинструктор?

– Так точно ! Товарищ .

– Включаю тебя в приказ о назначении старшим военфельдшером при полко­вом медицинском пункте. Ты расторопная, соображающая - будешь моей помощ­ницей! Но, если что, ты знаешь - спрошу как положено!

– Есть! Товарищ.

– Да что ты заладила! Ты же не в артиллерийском дивизионе! Когда начнутся учения и придётся подавать мне шину в перевязочной, будешь звать меня Петром Сергеевичем, усвоила?

– Да!

– Ну, вот и хорошо! Полк начнёт выдвигаться на передовые рубежи, мы оста­ёмся здесь. С условной линии фронта, из санитарных взводов, к нам начнут по­ступать раненые. Младший врач Митрохин организует приём и сортировку, твоя задача - ассистировать мне, так как ты имеешь такой опыт. Всё как в учебниках! Вопросы?

– Вопросов нет.
– Паша задержала свой взгляд на полевом телефонном аппара­те, стоявшем рядом с керосиновым фонарём на столе.

– Тогда свободна!
– сказал военврач и провёл ладонью по своему черепу с редкой растительностью.

– Есть просьба, Пётр Сергеевич!
– Паша впервые назвала Утвенко по имени- отчеству.
– Если это возможно... позвонить в Воронеж.

– Ого! Я сам туда с трудом дозваниваюсь. Это какая же такая надобность, если не секрет? Небось амуры?

– Мне бы справиться о сыне...

– Вот оно что! И с кем же сын - с родителями?

– Нет, с сестрой.

– Ну, что ж. Попытаюсь тебе помочь. Куда звонить?

– Двенадцатая клиника, хирургия.

– О! Там у меня знакомые работают.

Ещё не хватало! Может, этот Переверзьев, что имел виды на Пашу, и есть тот знакомый?

Утвенко уже крутанул рукоятку на аппарате и жёстким тоном, будто он был комдивом, бросил в трубку:

– Утвенко. Мне «Ромашку»!
– военврач жестом предложил Паше присесть.

– «Ромашка»? Утвенко! Мне «Донской»! Занят? Вот едрит твою налево! Жду на проводе! Донской, мне двенадцатую клинику. Коммутатор? Соедините меня с хирургией!

Утвенко взглянул на Пашу.

– Тебе повезло - с первого захода! Вот - дежурная сестра! Разговаривай!

Паша взяла трубку:

– Пригласите, пожалуйста, Киселёву Аню! Как не работает?

– Выходит, не повезло!
– сказал Утвенко, забирая у неё трубку.

– Да нет, она работает, только сегодня сменилась с дежурства.

– Что ж, Киселёва! Значит, заходи в другой раз. А порядок с приёмом личного состава полка наведи. Как зовут твоего сына?

– Боря.

– Борис - хорошее имя! А почему у тебя нелады с фельдшером Липатовым? Анатолий видный парень, толковый.

– Был бы толковый, были бы руки короче, товарищ военврач! Что он о себе возомнил?

– Ну, теперь ты старший фельдшер! Разрешаю ставить его по стойке смирно!

– Есть, товарищ военврач!
– улыбнулась Паша и, приложив руку к пилотке, чётко развернулась на каблуках.

– Вот это порода, едрёнь её в корень! Бой дивчина!
– пробормотал себе под нос Утвенко, довольно оглядывая ладную фигуру девушки в армейской форме.
– С такими не пропадём!

* * *

Только через неделю, за день до начала учений, Паша вновь дозвонилась в больницу. На этот раз Аня была на месте. Паша не могла поверить тому, что услы­шала: Иван забрал Борю и увёз к родителям, в Алешки. С мая у него начиналась полугодовая преддипломная практика, и он вернулся домой, на свою должность старшего агронома совхоза.

– Аня, как ты могла? Ведь ты же обещала!
– выдохнула в трубку Паша.

– Пашуня, прошёл слух, что будут призывать всех, и если тебя призвали с сы­ном, то меня, незамужнюю, - тем более, хотя и главврач божится, что не отдаст. Пусть Борька побудет с отцом, а через месяц закончатся сборы, возьмёшь отпуск, съездим в Алешки, а потом в Карачан, к нашим. Батя прислал письмо, обижается, что не приезжаю, пишет, что Володька заканчивает десятилетку, учится хорошо.

Утвенко и его врачи целыми днями проводили практические занятия в бое­вых подразделениях. Бойцов надо было обучать оказывать взаимопомощь при ранениях до прибытия санитара, используя индивидуальный пакет. Спасение жизни раненых во многом зависело от грамотной первой помощи, от способов эвакуации и предельно возможной близости хирургической палатки к линии боя. Работать было над чем! Наблюдая, как молоденький солдат в окопе накладывает «подушечки» на условное входное и выходное ранение на руке своего товарища, Утвенко, со свойственными ему подковырками, комментировал его действия: