Чтение онлайн

Джон Дойл, гитарист, певец, композитор, номинант «Грэмми»

Принято считать, что каждый музыкант хочет написать хит. Но музыкант начинающий рад был бы написать вообще хоть что-нибудь. И тут обычно начинаются «старые песни о главном» – таланте, креативности, поцелованности всевышним и прочих магических суперспособностях. Потому что у одних получается, а у других – не очень. Попробуем разобраться, в чем же дело.

Первое, что надо понять – вы как творец, далеки по форме от сферы, да и существуете не в вакууме. Вы продукт: эпохи, воспитания, обучения – то есть, того, что вы потребляете. Переводя закон сохранения энергии из физики в творчество – создать что-либо можно, лишь предварительно что-то в себя впитав.

Утрируя, можно сказать, что творчество (да и т.н. «культура» вообще) представляет из себя непрерывный плагиат: все непрерывно воруют у всех, но, внезапно, это не какая-то проблема, которую нужно решать. Наоборот, это костяк, скелет, базовый процесс, на котором все держится. Прогресс (да и регресс тоже, чего уж там) что композиторского, что исполнительского искусства – тоже результат плагиата.

До эпохи интернета, звукозаписи и единой нотной конвенции, прямая передача от музыканта к музыканту была единственным способом распространения музыки. А она всегда ведет к потерям информации и ее искажению. Недоученные, улучшенные на свой вкус, измененные в неудобных местах мелодии, досочиненные к песням куплеты – естественный путь эволюции творческого продукта.

Однако, в искусстве плагиат никогда не бывает чистым, стопроцентным. Каждый музыкант вольно или невольно привносит в произведение частичку себя, и главное в этом деле – чтобы ценность продукта на выходе была выше, чем на входе. Когда эта разница значительна – мы говорим, что получилось что-то новое.

Так что, отбросим негативные коннотации, присущие слову «кража». Можете представить вашу композицию как ракету – тогда заимствованные элементы станут ступенями, что выводят ее на орбиту. И если ваша ракета взлетит высоко – она сама неминуемо станет ступенью, конструкцию которой другие музыканты возьмут на вооружение.

Воровство мелкое, поэлементное (мелодические и гармонические ходы, ритм, пульс, принципы аранжировки и так далее) всегда предпочтительней крупного.

Хороший пример здесь – группа «Нирвана», генезис звучания которой подробно разобран в шестой серии фильма «Семь поколений рок-н-ролла». Из простых «кирпичиков», созданных ранее коллегами по цеху, получилось нечто, вызвавшее огромный резонанс и сделавшее коллектив супер-популярным.

Как правило, рядовому слушателю легко воздержаться от оценок масштаба заимствований – он попросту не знает, что и откуда было взято. Некоторые хиты, намертво сросшиеся в сознании аудитории с определенными группами, вообще им не принадлежат. Просто, до этого о песне никто не знал – неудачная запись, неудачное время, плохая раскрутка – причин могло быть множество.

Вообще, множество исполнителей брали готовые тексты (и авторские, и народные), или музыку – Рэй Чарльз, Элвис и БГ передают привет. Культ авторства не должен довлеть над творчеством. Цеховое разделение труда – это нормально.

С крупным размером иначе. Кавер-бэнды нужны миру не больше, чем двойники известных актеров, и качество исполнения тут не причем. Корни этого явления, думается, надо искать в первобытном обществе: тот кто сообщил племени новую информацию (о воде, еде, опасностях и т.д.) – тот и молодец. Второй раз выслушивать все это от кого-либо еще – лишено всякого смысла, и никаких лавров «плагиатор» (или просто опоздавший) не получит. С другой стороны, можно сообщить полезный факт новой аудитории, особенно если она находится за каким-нибудь «железным занавесом» и сама до первоисточника добраться не может. Правда, иногда занавес прорывает, и случаются курьезы. К примеру, Григория Лепса периодически обвиняют в краже музыки группы Coldplay (дело доходило аж до написания письма Coldplay бдительными фанатами). Это при том, что права на песни были официально Лепсом куплены.

Занавес может быть не только физическим, но и культурным. К примеру – «How Much Is The Fish?» Scooter’а в качестве проигрыша использует мелодию «Ev chistr 'ta, laou!», относящуюся к бретонской традиционной музыке. Мелодия крайне цепляющая, запоминающаяся, что вылилось, в частности, в огромное количество каверов, переводов и ремиксов. Настолько, что контексты публики, знающей эту мелодию из разных источников, совершенно перестали пересекаться. Сыграв ее произвольной аудитории, мы услышим и про «рыбу», и про «марш ирландской республиканской армии», про «боевую песнь викингов», а однажды нас даже в несколько угрожающей форме спросили, зачем мы исполняем «гимн люфтваффе».

Сам Scooter отрицал заимствование, и в это, с натяжкой, можно поверить – к фолк музыке он имеет отношение не больше, чем его песня к оригинальному тексту «Ev chistr», а любой композитор расскажет вам массу историй о том, как у него родилась прекрасная мелодия, и потом, внезапно, приходило: «черт, это уже у кого-то было! и это уже кто-то написал».

Так бывает, когда услышишь что-то мимоходом, а потом оно внезапно всплывает в голове, причем без указания авторства. Если с вами случается подобное – это хороший признак: слух и память в порядке. Бывает, что написанную кем-то мелодию вы находите, например, аппликатруно – пытаясь сочинить что-либо в контексте определенного лада или некоей умозрительной схемы чередования нот. Это тоже неплохо – вы на правильном пути.

Для осознанного, качественного акта экспроприации, конечно, необходимо знать «что где лежит» – понадобится эрудиция, она же – наслушанность. Чем больше (и разного) вы слушаете, тем шире у вас выбор.

Не менее важна способность к декомпозиции – пониманию, из каких элементов состоит вещь, и почему она собрана именно так.

Без практики применения награбленного – тоже никуда. Вы должны максимально хорошо разбираться в предмете, а не заниматься банальной копи-пастой. Второе – всегда слышно, и напоминает очень плохо скроенный и неряшливо сшитый костюм. То, что сшит он из самых дорогих тканей, делает ситуацию только хуже.

Есть небезосновательное мнение, что начинать лучше с особо крупного размера – играть каверы, и лишь потом переходить к более мелким формам. А в итоге – брать лишь звукоряд и музыкальные инструменты (не изобретать же колесо!), став в глазах людей полноценным творцом.

Впрочем, то, насколько вы «тру» для общественности – должно волновать вас в последнюю очередь. Вы ведь музыку для людей играете. А те три критика, что накопали в вашей песне ту или иную цитату, заняты скорее оцениванием вас, нежели получением удовольствия от прослушивания. Подумайте об этом в таком ключе: вы человеку булку хлеба принесли, а он вместо того чтобы съесть ее, принимается рассуждать о том что она не торт, банальна, вторична, а вы, молодой человек, бездарность. Такого рода критика – вообще, занятие сомнительное: ведь следуя логике, можно легко докатиться и до обвинений в использовании алфавита для написания текстов.

К, собственно, вашему вкладу в итоговое произведение можно подойти с разных сторон. Вы можете привнести:

– творческий метод

– новый инструментарий

– исполнительскую или композиторскую базу из другого стиля

Хорошая новость с творческим методом в том, что всем, вобщем-то, пофиг, как вы достигли результата. Не ограничивайте себя рамками, не пытайтесь творить «честно» – это утопические представления, за которыми стоят нарциссизм, чувство собственной важности, и прочие психологические крючки, к музыке имеющие мало отношения.

Так что, хоть нейросеть обучайте, хоть кубики кидайте для выбора следующей ноты – если ваш метод приносит результат, значит все нормально. К примеру, в академической среде есть понятие «играющая рука» – когда вы наигрываете что-либо, не задумываясь, «не включая голову», позволяя нейронным связям и моторным шаблонам переплетаться как им вздумается. А в среде художественной – прекрасный пример Сальвадора Дали, у которого был целый арсенал приемов вроде максимально некомфортной позы для работы или «сна с ключами».