Чтение онлайн

* 483 483

Спустя несколько дней рано утром полиция приехала, чтобы перекрыть прилегающие улицы. Ожидалось, что Вашингтонский национальный собор сегодня посетят толпы людей. Украшенные горгульями, контрфорсы собора возвышались на фоне пронзительно-синего неба17. Телевизионщики принялись устанавливать технику, чтобы запечатлеть событие, больше всего походившее на похороны по меньшей мере губернатора штата. Ближе к обеду подъехали автобусы с сотрудниками Washington Post. Члены Сената США приехали на автобусе в бело-голубую полоску, другие гости начали выходить из машин и лимузинов. Постепенно первые ряды скамеек заполнили высокопоставленные лица вроде Билла и Хиллари Клинтон, Линн и Дика Чейни. Возле собора мелькало множество известных лиц: судьи Верховного суда Рут Бадер Гринсберг и Стивен Брайер; известные журналисты Чарли Роуз, Той Брокау, Майк Уолдис и Тед Коппел; издатель USA Today Эл Ньюхарт; председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен с женой — журналисткой Андреа Митчелл; редактор Тина Браун; сенатор Тед Кеннеди; конгрессмен от Вашингтона Элеанор Холмс Нортон18. Сотни, а затем и тысячи людей устремились сквозь гигантские бронзовые двери на звуки Национального симфонического оркестра и духовой секции «Опера-Хаус» Кеннеди-центра. Возможно, никогда прежде в соборе не собиралось такого большого количества знаменитых людей одновременно19.

Мужчины в темных костюмах и белых рубашках оттеняли своих женщин, превращая поток людей в черно-белое произведение — нечто среднее между работами Мондриана и пуантилистов483. Женщины были в костюмах в гусиную лапку или мелкую клетку, черных костюмах с белыми блузками. Черные платья-футляры с пиджаками или без; белые юбки с черными свитерами и черные пиджаки, надетые поверх чернобелых платьев в горошек. На головах у них были маленькие черные шляпки, чернобелые шляпы с полями, которые были бы более уместны на скачках, и соломенные шляпки с вуалетками. Все пришли обвитые жемчугом разных размеров, от мелких жемчужин размером с перчинку до тех, что выглядели как пробки от шампанского. Нитки черного и белого жемчуга, обвивающие запястья и шеи. Каждая деталь их туалета подчеркивала благоговение перед женщиной, с которой они пришли проститься на этот грандиозный черно-белый бал.

Как только началась служба, Баффет и Гейтс сели на скамью рядом с Мелиндой. Заиграла музыка. Историк Артур Шлезингер произнес речь, несколько слов сказали Генри Киссинджер, Бен Брэдли и, конечно, дети Грэхем. Ближе к концу бывший сенатор Джон Дэнфорт прочитал проповедь. Он сказал, что Грэхем никогда не вела беседы о религии, но жила всегда так, как должна была жить истинно верующая. «Будучи самой могущественной женщиной в мире, она не позволяла себе бахвальства. В Вашингтоне многие ходят задрав нос, но Кей — никогда. Эгоизм не приводит к успеху в жизни. Побеждают лишь те, кто отдает и не берет ничего взамен. Очень правильно и очень по-библейски то, что каждый, кто возвышает себя над другими, падет, а тот, кто идет по жизни со смирением, вознесется. Для всех нас это лишь слова, а для Кэтрин Грэхем это было всей жизнью».

Мелинда Гейтс потянулась за платочком, Баффет застыл от горя на сиденье по соседству с ее мужем. Два церковных хора, в черных и белых одеждах, пели Моцарта. Четверо мужчин подняли на плечи гроб и медленно понесли его вдоль прохода под звуки «Прекрасной Америки». Семья проследовала за процессией к кладбищу Оук Хилл, где Кэтрин должна была быть погребена рядом с мужем.

В тот день более четырехсот человек приехали к дому Грэхем. Поминки проходили на заднем дворе. Дети и внуки Кэтрин стояли там, беседуя с гостями. Под натянутым в саду тентом, где располагался буфет, гости ели маленькие канапе, изящно порезанную ветчину и вырезку. Они бродили вокруг бассейна и по дому, оживляя воспоминания. Они стояли в гостиной, где президент Рейган как-то ползал на четвереньках, подбирая рассыпанные им кубики льда. В последний раз они смотрели на книги и безделушки в библиотеке, где миссис Грэхем размышляла, стоит ли ей публиковать досье Пентагона. Они остановились, чтобы в последний раз рассмотреть фарфор Наполеона, висевший на стенах над круглыми обеденными столами, за которыми обедали все американские президенты от Кеннеди до Клинтона. Пришли все, кто когда-либо был гостями Кэтрин Грэхем, — от принцессы Дианы до Жаклин Онассис20. Дом был полон воспоминаний об исторически значимых событиях.

Уоррен в последний раз прошелся по дому Кей, но нигде не задержался. Он ушел рано и никогда больше сюда не возвращался484.

День продолжался, друзья и почитатели Кэтрин Грэхем прощались с ней. Пройдя сквозь длинный холл мимо комнат, где она так часто развлекала гостей, они выходили в сад и покидали последнюю вечеринку Кей.

Глава 56. Богатые для богатых

Омаха • июль 2001— июль 2002 года

Баффет вернулся в Небраску в одиночестве. Каждую минуту, свободную от сна, он старался заняться чем-то, что отвлекало бы его от тяжелых мыслей. Он читал Financial Times, New York Times, Wall Street Journal. Он смотрел телеканал CNBC. Он говорил по телефону. Он устраивал партии в бридж по вечерам. Он читал новости в Интернете. Он играл в компьютерный симулятор вертолета.

Неделю спустя во время телефонного разговора он заплакал в трубку. Сдержать свое горе в тот раз он не смог. Через минуту, когда сжимавшая горло волна горя отступила, он сумел заговорить опять. Он выразил сожаление, что не смог сказать добрых слов о Кей на ее похоронах. Ему было очень стыдно из-за этого. Человек, который столько работал над тем, чтобы комфортно чувствовать себя на публике, должен был сделать это для Кей. Он сожалел и о других вещах. Думал еще об очень многом.

«Если бы в тот день я играл с ней в бридж, возможно, она бы не упала, — вспоминал он позже с горечью. — Я бы сам перенес ее из машины для гольфа. Возможно, она бы не умерла».

Но Кей, скорее всего, в любом случае сама бы пошла вверх по лестнице. Кроме того, Баффет в точности не знал, погибла ли она от того, что упала, или упала от того, что у нее случился сердечный приступ.

И все-таки Уоррена терзало чувство, что он не сделал всего, что мог бы сделать. Время от времени он думал, что, оставшись тогда с Кей, уберег бы ее от беды.

Проходили недели, но стоило кому-нибудь упомянуть в его присутствии о смерти Кей, глаза Уоррена наполнялись слезами и разговор прерывался до тех пор, пока он не приходил в себя. Потом, подобно заглохшему и вновь заведенному мотору, Баффет оживлялся и начинал говорить на другие темы.

Отвлечься от мыслей о трагедии в августе Баффету помогало еще и то, что он занимался организацией десятого благотворительного турнира по гольфу Omaha Classic, который должен был пройти в сентябре. С нетерпением Уоррен ожидал октябрьской встречи Buffet Group во французском Биаррице. Вместе с Большой Сьюзи он слетал в Коди и провел длинный уик-энд на ранчо Герберта Аллена J-9, расположенном на северном рукаве реки Шошон.

Баффет, наверное, предпочел бы вестерны по телевизору поездке на ковбойское ранчо. ,Но, как и в случае с Солнечной долиной, он отправился туда, где ему предстояло встретиться как с друзьями, так и с теми, кого он совсем не знал. В Коди они со Сьюзи прекрасно провели время. Среди прочих вместе с ними на ранчо отдыхали CEO медиакомпании Барри Диллер и его жена Диана фон Фюрстенберг, Дон и Мики Кью, кинорежиссер Майк Николс и его супруга, ведущая новостей Диана Сойер, продюсер Сидни Поллак, актриса Кэндис Берген, директор компании Intel Энди Гроув и его жена Ева.

Баффеты приехали поздно вечером и первую ночь провели в одном из окружающих главный дом бунгало, сделанных из вручную отесанных кедровых бревен. На следующее утро все прибывшие собрались на завтрак, для Уоррена обычно состоявший из десерта, оставшегося с прошлого вечера. Весь день, пока съезжались другие гости, он отдыхал, читая книги, играя в бридж на компьютере, просматривая газетные статьи, которые Аллен распечатывал ему из Интернета. Остальные развлекались поездками на лошадях из конюшни Аллена в каньон, где можно было увидеть лосей или оленей. Некоторые гости отправились на прогулку на горных велосипедах или рыбачили на реке, огибающей территорию ранчо. Баффета все это не привлекло. Но когда гости собрались за длинным прямоугольным столом в гостиной, обставленной мебелью, обитой темной кожей и украшенной романтическими деревенскими пейзажами кисти Фредерика Ремингтона485, Баффет присоединился к ним. Он сидел во главе обеденного стола, обсуждая политику, финансы, международные проблемы. Гости ели рыбу, цыплят, дичь и салаты. Баффета же повар в Коди соблазнил огромными кусками мяса1.

После ужина к роялю сел друг Аллена Эл Оэрли. Все пели песни из сборника Кэндис Берген — стандарты Гершвина, Ирвинга Берлина и Кола Портера. Сьюзи много пела соло. Баффет сыграл на укулеле и по многолетней традиции вместе с Сидни Поллаком исполнил Hut-Sut Song3" — хит образца 1941 года. Эти выступления всегда очень трепетно воспринимались публикой, так что он с удовольствием пел еще и еще.

Hut-Sut Rawlson on the rillerah and a brawlay brawla sooit.