Упал. Очнулся. Папа!
Шрифт:
– Он живой… Живой! Ура, товарищ сержант! – не думая о том, что делаю, бросилась Лешенко на шею. – Я его не убила! Видите, он живой!
Отпустив сержанта, вновь вернулась к Воронову.
– Нам срочно нужна скорая помощь! Андрей Игоревич, вы меня слышите? – спросила с надеждой, но он явно не слышал. – Его надо отвезти в больницу, и немедленно! А…
В этот момент где-то позади парковки на улице раздался уже знакомый кошачий визг, звук экстренного торможения, глухой удар столкнувшихся автомобилей, и сразу же за ним шелест битого стекла и громкий сигнал клаксона.
– Что это? – я испуганно обернулась на шум, вдруг вспомнив о Людоедочке и о таинственном водителе в темной машине, который отправился вслед за Вороновым. – Это они? – внезапно догадалась.
– Да, – негромко бросил Лешенко, тоже оглянувшись. – И сейчас мой напарник проводит операцию по выявлению и дезориентации преступников! Помогите же мне, Петушок, нам надо спешить, если не хотим, чтобы они его нашли!
– Ага!
Я не успела заметить, когда сержант достал пульт от машины у моего начальника, но черный внедорожник вдруг мигнул фарами, и задняя дверь широко распахнулась, словно приглашая нас к себе – вот это техника! Невысокий и кряжистый Лешенко, взвалив с моей помощью Воронова на плечо, оттащил его к автомобилю и затолкал внутрь на заднее сидение. Запихнув ноги, устало крякнул: «Уф, здоровяк!» и хлопнул дверью.
– Садитесь за руль! – скомандовал.
– Я? – не поверив тому, что услышала, изумилась из-за его плеча. – Да вы что, товарищ сержант, с ума сошли? Я не умею!
– Умеете! У вас права есть. А мне с вами ехать никак нельзя – служба!
– Да, есть. Но, подождите… – потопала следом за Лешенко. – Я сдавала вождение еще в выпускном классе школы! Нет, ездила, конечно, пару раз… Так с инструктором и сто лет назад! Я не могу! – уверенно покачала головой.
– Сможете!
– А если скорую помощь вызвать? Она ведь скорая? Звонок, фьють, туда-сюда… и он в больнице. А?
– Не успеем!.. И заберите с дороги вашу сумочку! Быстро! Осталась минута!
Я сбегала за сумочкой, подняла портфель, вернулась и, взяв себя в руки, полезла за руль.
– Всё будет хорошо! Не переживайте, гражданочка, – успокоил меня полицейский, – я прослежу!
Ха! Интересно, как? Но спрашивать не стала, руки тряслись так, что, вцепившись в руль мертвой хваткой, и сердца своего не слышала.
– Вот здесь зажигание, тут коробка-автомат, тормоз и газ. Деньги в бардачке. Когда сдадите его в больницу, ни в коем случае не называйте фамилию!
– Почему это?
– Так обнаружат беспомощного, и тогда кранты! – Лешенко округлил глаза и полоснул себя пальцем по горлу. – Говорю же, киллер идет по следу!
– А-а… ясно!
– Скажете, что он ваш муж! Шел с работы, поскользнулся, упал, потерял сознание. Вас рядом не было. Когда вы его нашли, документы пропали…
– Чего?! – это я возмутилась насчет мужа. Ну и насчет вранья немножко. Всё же стыдно мне было и очень совестно за случившееся.
– Того! Или вы хотите, чтобы победил Куприянов с Людоедочкой? – и глазом не моргнул мужичок. – Ну, тогда бросайте Андрея и идите домой. Спите спокойно…
– Нет!
– А тогда везите!
– А что я ему скажу, когда он придет в сознание? Когда всё вспомнит?
– Правду, конечно. Расскажете все, как есть. А теперь поезжайте, пора! Я с вами еще свяжусь!
Ну, я и поехала. Побуксовала чуть-чуть, наехала на бордюр, съехала… Хорошо, что парковка была свободная – кое-как развернулась на черном монстре и, ойкая от страха, помчала в ночь. Проезжая по дороге мимо разбитой машины Нелечки, пригнула голову и убрала «Вольво» с дороги мощным бампером.
А-а-а! Где тут тормоз? Вот это силища!
На капот вдруг прыгнул черный кот. Сверкнув желтым глазом, подмигнул мне (я едва руль удержала) и исчез.
Тьфу! Почудится же!
Пока везла Воронова в больницу, взопрев от напряжения и вспоминая дорожные знаки, подумала: а откуда Лешенко известно, как я называю про себя Пригожеву? Неужели сама проговорилась и не заметила?
И решила, что, должно быть, именно так.
Глава 6
– Ужас какой! Бедненький! Он, наверное, очень страдает! Девочки, а что, если он навсегда таким останется? Совсем без памяти?
– Так я и знала. Снова ты за свое, Лизка? Значит, Гоблина тебе жалко, а Дашку нет? И почему это он бедненький, вот скажи мне? Очень даже при средствах мужик, да еще и здоров, как конь. Слышала, что врач по телефону сказал? Температуры нет, ест за двоих, ругается за четверых и прекрасно себя чувствует!
– Ну, почему, жалко, конечно. Но только и ты представь, Томочка: человек проснулся и все забыл. Мир вокруг кажется таким незнакомым и чужим! Ты понимаешь, как это страшно? Не помнить даже, как тебя зовут.
– Но имя-то свое он не забыл! А я не забыла, как он нашу Дашку третировал. Как рабовладелец! Да она, как он в директорах появился, домой перестала возвращаться вовремя! Чуть ли не ночует в своей конторе! Это хорошо, что у нее есть мы на подхвате и Риточка, а так что было бы? Думаешь, этого Воронова интересует Дашкина личная жизнь и дети? Да стоило ей хоть раз не остаться после работы, вмиг бы ее уволил и забыл! Тьфу на него! Гоблин он и есть!
– Ты как хочешь, так и считай! А мне все равно его жалко!
– Ну и дура!
Я сидела на кухне в своей новой квартире, пила чай с лучшими подругами – Тамаркой и Лизой, и думала о том, как мне быть с навалившимся на плечи грузом проблем. А точнее, с одной проблемой, но очень серьезной и нерешаемой, по имени Андрей Воронов.
Прошло уже три дня с того вечера, когда я сработала едва ли не лучше киллера и оглушила своего босса портфелем на парковке, а после отвезла в больницу и там оставила, и вот сегодня он вновь грозил вернуться в мою жизнь. Вот только на этот раз совершенно неожиданным образом!
Уже второй час я сидела за столом, обхватив виски руками, и не могла решиться даже на то, чтобы выйти из квартиры, не говоря уже о том, чтобы его увидеть. Ну почему, почему Лешенко думает, что у меня обязательно все получится? Это же, как украсть человека! Да, ради его спасения, но все равно незаконно!
Все эти дни я жутко переживала о случившемся. На работе пришлось сделать вид, что шеф срочно уехал, а вот куда – понятия не имею, не сообщил! Хорошо, что подписи фамильные и почерк подделывать научилась – написала записку от имени Воронова (мол, так и так, важная встреча, обязан быть, не беспокойте), оставила в кабинете на столе, и засела в приемной мышью.