Чтение онлайн

Не скулить и не ныть, а себя отобрать

У депрессии и у тоски.

Жить сложнее, чем, руки скрестив, умирать.

Шрамы сердца её глубоки…

Ирина Самарина

Я вспоминала все это, словно снова проживала каждое мгновение сама, ощущала каждую эмоцию так же, как будто вместо моей мамы прошла ее дорогу. Я с любовью и преданностью глядела на своего старшего брата, на братишку Романа, и молила, чтобы судьба нас никогда не разлучала. Мне так хотелось быть рядом с ним – с моим родным человеком, которого я безмерно любила и до сих пор люблю. И как же тяжело было моему детскому сердцу, когда я услышала слова о том, что больше мы не будем жить вместе. Но я была всего лишь шестилетней девочкой, и не от меня зависели такие важные решения. Миновали годы, но моя мечта осталась прежней – я обязательно помогу ему, когда вырасту.

Время шло – я и Роман росли, каждый в своем нелегком детском мире. Когда дедушка отправлялся за яблоками, я настойчиво просила его взять и меня с собой. Он смеялся и махал мне рукой – пойдем, малышка. Корзина яблок набиралась очень быстро. Яблоки были очень крупными и лежали на примятой пожухлой траве под раскидистыми огромными яблонями. Яблочный аромат был такой насыщенный, что просто невозможно было сдерживать слюну, которая мгновенно заполнило все свободное пространство рта. Яблок было так много, что, если не специально выбирать место для ноги, то обязательно приземлишься на какое-то яблоко. Знакомые бабушки и дедушки выращивали яблоки и продавали их на местном рынке. Я их часто видела, и они всегда мне давали два яблока со словами: «Ешь, поправляйся!». Я тихонько благодарила, и, пока шла домой, успевала одно съесть, а другое берегла для своего брата Романа. Дедушка с трудом поднимал корзину и тащил к выходу из сада. Я никогда не знала, а спрашивать не решалась, можно ли еще набрать яблок в карманы, поэтому вытирала ладошки о платье и бежала догонять дедушку.

Годы проходили, неумолимо шло время сезон за сезоном. Роману исполнилось семнадцать лет, и он закончил школу-интернат, куда его отдали против и его, и моей воли. Ему некуда была податься. Он снова вернулся к бабушке Евгении, где жила я. Но бабушка не приняла его.

– Иди, куда ты хочешь! – от самого порога отправила моего братика бабушка. – Ты уже взрослый парень, ищи себе место, где жить, ищи себе работу. Живи, как хочешь, я не могу тебе ничем помочь.

Так события вынудили Романа скитаться по пустынным пыльным улицам, спать в любом подходящем и не подходящем месте, даже на мокрой скамейке, укрывшись куском старого рекламного плаката. Такую жизнь можно сравнить только с собачьей жизнью. Рома бродил по улицам в беспомощной своей осиротелости, голодным и лишенным средств к существованию. На постоянную работу его никто не брал, потому что он ничего не умел и был очень слаб здоровьем. И он соглашался на все, на любую возможность заработка денег. Из-за постоянного стресса и напряжения у него начала прогрессировать эпилепсия, скрытая с самого рождения, но ныне сопровождающая его жизнь все чаще и чаще. Он весь охватывался дрожью, судороги выгибали его худое тело, а изо рта выходила зловонная пена. Как же больно было наблюдать за происходящим! И каждый раз, когда припадок случался на улице, Романа спасали какие-то посторонние люди.

Однажды одна незнакомая женщина посоветовала отвезти его в монастырь. Возможно, служители смогут подлечить брата и помогут ему жить немного лучше, чем бродить по улицам и спать где попало. Роман согласился, не имея других возможностей. Он жил в монастыре, помогал по мере своих сил, как мог, брался за любую полезную монастырю работу. Хотя лишь немного определенности было дано ему в виде пищи и укрытия над головой. В этом новом окружении он нашел душевное спокойствие для себя. А через восемь месяцев произошло чудо. Болезнь сдала позиции, приступы стали реже мучить, а затем просто исчезли. Однако, выздоравливая, Роман начал испытывать тяжесть существования в монастыре. Он ощущал самоотчуждение среди монахов, которые жили своей жизнью. Роману было непросто найти свое место среди них. Когда ему стало поистине тяжело жить не своей жизнью, он решил покинуть монастырь. Он вернулся к своей бабушке Евгении, но она снова встретила его с неприязнью и гневом:

– Что мне делать с тобой теперь? Как избавиться от тебя? Уйди отсюда и живи так, как хочешь! – заявила она своему внуку.

– Ну, бабушка, меня же никуда не берут! – умолял Роман, чуть не плача. – Что мне делать? Как мне жить?

Он не покинул дом суровой бабушки. Спал на лавке рядом с добротным забором бабушки, а я все это видела и беспомощно наблюдала, не способная помочь брату. Взглядом я сопровождал его худую фигуру, отверженного и ненужного человека, и мое сердце разрывалось от боли. Когда жизнь обрушивается на нас с непредвиденными проблемами и разрушает наше спокойствие, мы часто оказываемся в тупике. Некоторые из этих проблем можно преодолеть, другие – просто принять. Но есть те, с которыми мы обязаны справиться – проблемы, для которых мы являемся последней надеждой. Такие проблемы возникают, когда близкий человек страдает и ищет нашу поддержку в такие нелегкие времена. Это могут быть самые различные болезни, включая алкоголизм и наркоманию, так же как было у моего друга Виктора, но о нем расскажу вам позже. Когда кто-то становится вам близким, а вы – ему, это несет на себе огромную ответственность – не только перед этим человеком, но и перед Богом. Вы должны осознать, что, хотя врачи, психологи и другие специалисты стараются помочь, близкий человек остается близким только для вас, только вы можете сделать для него больше, чем кто-либо другой.Борьба за близкого человека требует от нас такой же усердности и решительности, как борьба за самого себя. И вы никогда не простите себе, если ваш безразличный подход к такой ситуации приведет к духовной или физической гибели вашего близкого человека. Иметь на своей совести то, что вы не сделали достаточно вовремя или не использовали все доступные вам ресурсы в этой борьбе, невозможно. Это может показаться сентиментальным сравнением, но оно отражает правду. Больной человек так беспомощен, как брошенный на улицу котенок, такое нежное создание, едва передвигающий неокрепшие лапки. Он может попасть в собачью пасть, быть ударенным человеком, страдать от жестокости подростков или на него наедет машина. Да мало ли что еще может случиться с этим маленьким теплым существом!

Такая же беспомощность охватывает вашего близкого человека, если он тяжело больной, неспособный справиться с болезнью без вашей поддержки, если он остался совершенно один в своем закрытом для посторонних мире. Но самая значимая и сильная помощь может прийти только от вас. Конечно, специалисты сыграют свою роль, но вы должны найти их, воспользоваться их навыками, создать специальные условия, при которых ваш близкий человек может выздороветь и остаться рядом с вами. Помните, никто, кроме вас, не будет бороться так решительно и с такой самоотверженностью за его благополучие. И я помогала брату, как могла.

Я всегда любовалась цветами, которые в большом количестве каждый год высаживались у нашего магазина. Нашим его называли и бабушка, и соседи, потому что он был рядом, и все покупки мы делали в нем. Моего брата Романа звали вскопать землю на больших цветочных клумбах, он прилежно горбатился два или три дня, а платили ему за эту работу продуктами с обязательной шоколадкой, которую он делил со мной пополам. Потом хозяйка магазина привозила много всякой цветочной рассады и ковырялась, высаживая только ей понятным образом эти крохотные стебелечки с корешками, заботливо поливая каждый из маленькой лейки. Когда эта кропотливая работа заканчивалась, то вид клумбы был так себе. Но уже через пару недель, хилые саженцы превращались в настоящие растения, а потом наступала пора цветения и благоухания. Романа опять звали поливать и пропалывать сорняки, и он опять получал пакетик с едой и непременной шоколадкой. Первыми всегда зацветали петунии. Они были самых разных видов, очень ярких и очень душистых. Потом зацветали и другие цветы. Они были посажены так, что всегда какие-нибудь цвели. Я любовалась ими и мечтала, что у меня тоже будет дом, а возле дома обязательно клумба с цветами. Я буду смотреть на цветы и вспоминать брата.

Не судите других, по себе не судите,

Ведь у каждого сердце своё.

Как их создал Господь, так людей и примите…

Каждый пусть, как умеет, живёт.

Ирина Самарина

Судьба бывает жестока и непредсказуема. Казалось бы, до шести лет у меня было все – лучшие вещи, прекрасные игрушки, вкусные сладости. Я ни в чем не нуждалась, потому что моя мама была со мной. Она дарила мне любовь, заботу и ласку. Но в один миг всё изменилось, и моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Я помню все мои игрушки, которые были у меня в детстве. Маме пришлось оставить их в старой квартире, когда она привезла меня с братом жить к бабушке. Тогда у меня были ощущения, что у меня что-то оторвали и выбросили. С кровью, с болью. Такую боль я чувствовала, когда обдирала коленку, и мне мазали ее йодом. Так драло и щипало, что я не могла терпеть, и из моих глаз текли горячие слезы. Так же мне было до слез больно, когда в детстве мама оставила на старой квартире мои игрушки.

Чем они были для меня? Конечно же, они были для меня живыми, это были мои друзья, с которыми я разговаривала, с которыми играла в свои наивные детские игры. Они любили и понимали меня, а я любила их. Когда я играла со своими куклами, медвежатами, я забывала обо всем, я полностью уходила в свой детский мир, в котором меня никто не ругал, меня выслушивали, меня обнимали. Мы в своих детских фантазиях ходили гулять по разным странам, мы играли в больницу, у нас было множество игр. Но самая главная и самая любимая игра была «дочки-матери».

С возрастом я поняла, что пыталась тогда, в далеком детстве, реконструировать семейные отношения, починить их в моей семье, потому что что-то было там сломано, что-то было не так. Я не понимала, не знала, как это объяснить и через игру пыталась восстановить то, чего мне не хватало. И конечно в моих играх я была мама. Я любила своих дочек и сыночков, я ухаживала за ними, кормила их кашкой, купала их, рассказывала им перед сном сказки. Я пыталась вести себя с ними так, как мне хотелось, чтобы со мной вела моя мама. Я пыталась дать моим игрушкам то, чего не хватало мне.

И вот мы уехали, а мои «детки» из моего наивного детства остались там, они были брошены. Может быть потом, уже в более взрослом возрасте я так болезненно воспринимала, отъезды мамы далеко и на долго, на годы. Я знала с детства, что такое бросить детей, я плакала и вспоминала свои куклы, их волосики и платьица, их глазки и пальчики. Мои детки…Мои детки моего будущего, моего взрослого будущего, я никогда с вами так не поступлю. Моя детская рана болит до сих пор и будет болеть всегда. Может быть она немного утихнет, когда я сама стану мамой по-настоящему? Может быть она совсем заживет, когда увижу счастье и любовь в глазах своих детей?