Чтение онлайн

Винтовая лестница вела наверх. Как я поняла, мы поднялись на третий этаж. Панкратий пропустил меня вперед. Закрыл дверь.

— Тут мои комнаты. Располагайся.

Я скинула капюшон. Огляделась по сторонам. Просторная гостиная сразу переходила в спальню. Никаких перегородок и деление на комнаты здесь не было. По сути, это была одна большая комната. Напротив кровати стоял письменный стол и шкаф с книгами. На полу не было ковров, зато при входе я заметила утепленные тапки. Сразу две пары.

— Здесь просторно и светло. А почему нет занавесок?

— Мне нравится солнце и свет, — ответил Панкратий. — Туфли снимай и плащ.

— Да, конечно.

Он подошел к столу. Выложил кошелек и печатку. Снял сюртук, повесив его на спинку стула. Посмотрел на меня. Я смутилась под его взглядом. И чего теперь делать? Он подошел ко мне. Провел ладонью по моей щеке.

— Я могу тебя поцеловать? — спросил он.

— Мы же договорились. Поэтому, да.

— Это не входило в наш уговор, — ответил Панкратий.

— А что не так с поцелуем? Есть какой-то подвох? — спросила я.

— Не все женщины дают целовать губы.

— Почему? — Считают, что это позволено лишь мужу или любимого.

— Мне с этим проще. Ни того ни другого у меня нет, — ответила я. Усмехнулась. — Делай что хочешь.

— Хорошо. Тогда посмотри на меня.

Подняв на него глаза, я вначале не узнала Панкратия. Он был другим. С лица ушла самоуверенность и властность. Пропала насмешка в уголках его глаз. Зато теперь в них то и дело мелькали красные огоньки, которые завораживали. Он наклонился к моим губам. Мягко поймал мои губы своими. Тут же отпустил, чтобы вновь поймать. Его ладонь все еще лежала на моей щеке. Теплая. Приятная. Она отвлекала от его губ, которые постоянно раскрывались, чтобы вновь поймать мои губы: то верхнюю, то нижнюю, а то и вовсе пытался захватить обе губы.

Отстранившись, он посмотрел на меня. И чего сказать? Хотя я и не обязана ничего говорить. Его ладонь опять погладила мою щеку. От ласкового и теплого прикосновения я прикрыла глаза. Я знала, что оно обманчивое. И понимала, что дальше будет хуже. Но сейчас мне хотелось насладиться этим теплом.

— Предлагаю здесь оставить платье. Вон за той дверью уборная. Ополоснись, — сказал он.

— Хорошо.

У меня дрожали пальцы, когда я раздевалась. К тому же он не отворачивался. Наблюдал за каждым моим движением. Платье я аккуратно сложила на стуле. Заодно и сняла сорочку и панталоны.

— Там есть чем вытереться?

— Полотенце, — ответил Панкратий.

Я ушла в уборную. Здесь был душ и теплая вода. У нас дома была лишь холодная вода и корыто, которое еще приходилось выливать после мытья. На полочке лежало душистое мыло. Я вначале хотела им воспользоваться, но подумала, что от таких ярких ароматов могут возникнуть вопросы. Пришлось с тоской отложить его. Может когда-нибудь и я куплю себе такое мыло. Вот Лизе наберу денег и тогда станет жить проще.

Панкратий уже разделся. Жестом пригласил меня в кровать, пока сам ушел плескаться. Я села на край кровати. Закрыла глаза. Интересно, теперь я совсем упала или еще не совсем и смогу попытаться выбраться из этой ямы?

— Полотенце сними и ложись, — сказал Панкратий.

Ладно, полторы тысячи стоили его потерпеть. А если опять ладонь к щеке приложит, то можно будет отвлечься.

Он лег рядом. По смуглому телу стекали капельки воды, которые он не вытер. Эти капельки были даже на его бороде. Он лежал на боку, подпирая рукой щеку, и смотрел на меня. Я думала, что он сразу на меня завалиться, а не будет рассматривать. Но он рассматривал. Я это словно физически чувствовала.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать. Так мы начнем или будем разговаривать?

— Хочешь побыстрее от меня отделаться?

— А чего тянуть?

— Урок первый, любовь — это не прыгнуть в кровать, потыкаться и разбежаться.

— Но еще и поболтать.

— Это узнать человека ближе. Пусть и один раз, но ты с ним разделишь эмоции. Откроешься перед ним. Почувствуешь уязвимость перед ним и силу над ним.

— Силу чувствуют лишь мужчины.

— Это мы с тобой пройдем чуть позже, если продолжим встречаться дальше, — ответил Панкратий. Он провел ладонью по моей груди. Животу. Поднялся опять к груди. Простое поглаживание, но как же оно меня бесило! — Тебе нравится? — Нормально.

— Не нормально. Нравиться или нет?

— Нет. Я говорила, что…

— А так? — спросил он, гладя меня по щеке.

— Так нравится.

— Хорошо. А когда я тебя поцеловал?

— Терпимо. Я говорила…

— Помню, что ты говорила. Тебе не нравится, когда тебя трогают. Но прикосновения могут быть разными. И какие-то тебе все равно нравятся. Ложись на живот.

Его пальцы заскользили по моей спине. Поглаживания сменялись надавливанием. Когда он начал разминать мою шею, то вовсе стало приятно.

— Вся напряженная. Ты словно со мной воевать собралась, — сказал он.

— Что ты делаешь? — Помогаю тебе расслабиться. И показываю, что прикосновения бывают разными. Не всегда они приносят боль.

— Вот так расслабишься, а потом станет больно.

— Физически или эмоционально? Что будет болеть: тело или душа?

— Все будет болеть.

— Эмоции иногда вызывают физическую боль. Что такое финал любви? Это сильнейшее напряжение, которое проходит, принося с собой эмоциональное опустошение. Период, когда все проблемы отходят на второй план. Где ничего нет, кроме человека, который доставил такое сильное удовольствие, что выключил из этого мира.

— Любовь — это в первую очередь грязь. После нее пачкается как тело, так и душа.

— В этот момент мы уязвимы. И нечистоплотный партнер может этим моментом воспользоваться. Тогда можно человека не только с грязью смешать, но и лишить его души.

— Душу нельзя потерять, — прошептала я, млея под его пальцами. Они скользили по позвоночнику, доходили до ягодиц и поднимались к шее.

— А что такое душа? Жизнь? Осмысление себя? Стремления? Что делает нас живыми?

— Не знаю.

— Поворачивайся и не закрывай глаза. Смотри на меня. Пока я тебя ласкаю, ты можешь также меня поласкать. Если хочешь.

— Не хочу.

— Противно до меня дотрагиваться?

— Мне стыдно, — ответила я, отводя глаза.

— А чего стыдиться? Нам с тобой стыдиться нечего.

Он взял мою ладонь и приложил к своей груди. У него была теплая кожа. Такая же теплая как ладонь. И это тепло словно пошло по моей руке, проникая внутрь. Согревая. Я испуганно посмотрела на него.

— А можно к тебе прижиться? — попросила я, сама удивляясь своей смелости.