Чтение онлайн

12) плавательный бассейн.

История бизнес-лагерей начинается с самого начала деятельности Таллиннской школы менеджеров, с января 1984 г.

Ранее мы говорили о том, что развитие деловой игры «ОРГАНИЗАТОР» путем построения технологий решения различных возникающих проблем привела к технологии бизнес-лагеря.

• Сначала появилась проблема, как справедливо разделить территорию игрового зала, столы и стулья между различными командами участников. Чтобы снять ее с организаторов, были введены игровые органы местной исполнительной власти (исполком).

• Чтобы снять с организаторов проблему разбирательства возникающих конфликтов, в игру были введены судебные органы.

• Для того чтобы суд мог руководствоваться законами, была введена законодательная власть. Так развивалась технология бизнес-лагеря, беря из жизни те социальные институты, которые отвечали возникающим в игре проблемам:

– понадобились деньги, ввели банки;

– понадобилось защитить местный рынок, ввели таможню;

– и т. д.

Важнейшим этапом в развитии технологии бизнес-лагеря явился крупномасштабный социально-технологический эксперимент осенью 1989 г. под Бердянском (на Азовском море) – бизнес-лагерь, о котором мы уже много рассказали, в котором, в федерации из семи игровых государств, приняли участие около 500 человек, которые в течение 50 дней фактически прожили свою вторую жизнь.

В этом бизнес-лагере случились все те социальные потрясения, которые позже случились с Россией: от безработицы до криминальных сверхбогатств, от обвала национальной валюты и денежной реформы до нищих парламентариев на содержании у финансовой элиты, от коммунистического путча до войны.

В этом же лагере впервые был проведен чемпионат по управленческим поединкам – сначала внутри государств, а затем – общий.

Жизнь почти всех участников после этого бизнес-лагеря резко изменилась.

В 1992 г. мы провели под Таллинном трехнедельный бизнес-лагерь, в котором приняли участие 256 подростков (большинство – приехавшие из России), было четыре игровых государства, одно из которых – эстонское, население которого составляли подростки эстонской национальности и государственный язык которого был эстонский.

В этом бизнес-лагере отразились и национальные проблемы, особенно характерные для того времени. (Кстати, эстонская национальная валюта – крона – была введена именно во время проведения этого бизнес-лагеря, из-за чего Школа оказалась на грани финансового краха: практически все наши деньги за путевки застряли в России и с каждым днем быстро обесценивались, а кормить детей надо было за дефицитные в то время кроны.)

За каждым игровым государством была закреплена определенная территория. Первое, что сделали эстонские подростки, – соорудили государственную границу с пограничным пунктом, чтобы русские подростки так просто к ним не ходили.

Первое, что сделали подростки, приехавшие из России, – эту границу вместе с пограничным пунктом сломали, руководствуясь отчасти патриотическими, отчасти хулиганскими чувствами.

Общение между двумя общинами на этом в бизнес-лагере практически полностью прекратилось.

Грустно об этом писать, но таковы различия традиций воспитания: утверждать свой идентитет созиданием или разрушением.

К сожалению, и в наших народных сказках за героя непременно созидает кто-то другой: умная жена, Конек-горбунок и даже Баба-яга, только не сам герой. Герой же ходит и по просьбе случайных людей отрубает головы животным, занесенным в Красную книгу. Книгу, которая им так и не смогла помочь.

Однако этот же бизнес-лагерь показал, насколько перспективна эта технология для обучения и воспитания подростков. Подростки (начиная с 12 лет они уже могут быть полноценными участниками бизнес-лагеря) – очень благодарный человеческий материал, тут уж точно «в коня корм», отдача видна сразу же.

В 1992–1998 гг. в Эстонии нами было проведено более десятка бизнес-лагерей (а в зимние каникулы 1992–1993 гг. в России, под Тольятти) для подростков, что дало многообразный опыт, позволивший отшлифовать технологию, благодаря чему технология запуска лагеря (формирование всех ветвей власти, организация банков, денежного обращения, бизнесов, полиции, налогов, таможни и пр.) сократилась от двух дней до двух-трех часов. Формирование государств и их сворачивание практически перешло в навык – словно расставить и собрать палатку.

Конечно, в лагере мы столкнулись и с такими негативными явлениями, как выпивка, курение и нецензурные выражения. Когда мы готовили первый бизнес-лагерь с подростками, мы больше думали «о главном» – чтобы подросткам было интересно и полезно, а эти проблемы оказались на периферии нашего внимания, и столкнулись мы с ними уже в бизнес-лагере.

Мы объявили, что за драки и алкоголь будем отчислять без вопросов, но вот курение и нецензурные выражения были слишком широким явлением, чтобы такие жесткие меры могли претендовать на реальность.

Потребовалось технологическое оружие.

Мы отвели места для курения, и за использование других мест игровая полиция с удовольствием штрафовала нарушителей игровой валютой (часть штрафов шла на нужды самой полиции). Дело немного осложнялось тем, что в саму полицию в первую очередь записались сами потенциальные нарушители (по известному постсоветскому правилу: что охраняю, то и имею!). Как позже выяснилось, эта тенденция – при образовании нового государства идти в полицию самому «криминалу» – повсеместна, и не только в игровых, но и в настоящих государствах.

С нецензурными выражениями мы поступили так: создали «клуб любителей мата», куда принудительно записали всех, кто был замечен в патологической любви к грязным словам. У членов этого клуба было две обязанности:

• ежедневно с семнадцати до семнадцати тридцати присутствовать на общем собрании клуба, для которого было отведено не очень престижное место недалеко от мужского туалета. Чем заниматься на собрании – дело самого собрания, но покидать это место в течение указанного времени категорически запрещено;

• пополнять свои ряды: отлавливать еще не выловленных любителей грязных слов и записывать (затаскивать) их в свой клуб.

Как ни странно, эта мера помогла локализировать употребление нецензурных слов: первые три-четыре дня клуб пополнялся новичкам (члены клуба отлавливали своих потенциальных одноклубников с большим энтузиазмом!), но затем его рост прекратился. Что характерно, ни одна девочка в него не попала: то ли девочки сразу слишком сильно испугались этой перспективы, то ли девочки в те времена намного реже употребляли нецензурные слова, чем мальчики (радио и телевидение тогда еще не успели выполнить до конца свою задачу по развращению подростков).