Чтение онлайн

Команда АИИО и Корнельского университета, рассмотрев проект плана разработки и испытаний единой модели «фермерской организации» для всех 19 000 фермеров, которые обслуживались ЛЧГО в течение четырехлетнего периода, отклонила сформулированные в нем цели. Вместо этого команда решила ввести в ситуации взаимного недоверия и непредсказуемости своеобразных «катализаторов» — так называемых институциональных организаторов (ИО). Такими ИО могли быть выпускниками вузов, поскольку Шри-Ланка имеет один из самых высоких уровней образования среди менее развитых стран, а многие выпускники колледжей были безработными. Получив соответствующее образование, они могли быстро понять принципы организации и имели статус, необходимый для эффективного взаимодействия с чиновниками ДИ. Чтобы ИО могли работать также и с фермерами, рекрутировали лиц фермерского происхождения, и, если это было возможно, — из больших населенных пунктов, таких как гал Ойя. ИО также должны были быть готовы жить в отдаленных местностях, задействованных в проекте20. Команда АИИО и Корнельского университета начала развитие ИО в 5000-акровой пилотной зоне в «голове» системы, где реабилитация должна была происходить в первую очередь. Зона была расширена до 25 000 акров, но все еще не охватывала всей системы.

ИО прошли шестинедельный тренинг на тему того, как найти подход к фермерам и мотивировать их, а также по техническим вопросам, связанным с сельским хозяйством и ирригацией. Их разделили на небольшие группы по четыре или пять человек, каждая группа отвечала за территорию, которая обслуживалась одним распределительным каналом. Каждая команда разделила свою территорию на мелкие зоны, используя полевые каналы как первичную базу для разделения. Группы встречались еженедельно, чтобы обмениваться опытом и поддерживать боевой дух в случае необходимости. ИО также подменяли друг друга в случае болезни или отсутствия.

От ИО ожидали, во-первых, что они встретятся с каждым из фермеров, которые совместно использовали воду из полевых каналов, обсудят те сельскохозяйственные и ирригационные проблемы, с которыми они сталкиваются, и подготовят подробный информационный отчет по соответствующей территории21. После знакомства с фермерами и их проблемами от ИО ожидали проведения неофициальной встречи с небольшими группами фермеров, которые совместно использовали воду из полевых каналов, для планирования стратегий самопомощи. Вместо создания заранее определенных организаций ИО пытались сформировать рабочий комитет для решения таких конкретных проблем, как ремонт сломанных контрольных ворот или расчистка полевого канала. Кроме того, ИО выявляли проблемы, которые нельзя решить совместными усилиями фермеров, — проблемы, которые нужно было сформулировать для должностных лиц ДИ и других чиновников. Как только фермеры привыкали работать вместе и получали преимущества от групповых действий, ИО помогали им сформировать местные организации и выбрать на основе консенсуса ферме-ра-представителя. Он мог представлять интересы фермеров своего полевого канала на больших совещаниях и информировать их о том, что происходило на более обширных территориях.

Команда АИИО и Корнельского университета пыталась сформировать низовые организации на местах до начала физической реабилитации территории для того, чтобы обеспечить площадку для дискуссий между фермерами и инженерами относительно локальных планов реабилитации. во время обсуждений с чиновниками дИ команда АИИО и Корнельского университета воспользовалась тем, что от фермеров ожидали инвестирования значительного количества рабочей силы в восстановление и техническое обслуживание, для того, чтобы убедить инженеров: высокий уровень трудовых взносов будет более вероятным, если провести консультации с фермерами еще на этапе планирования реабилитации. В то время этап проектирования уже был начат, фермеры стали работать вместе и имели неплохие идеи относительно того, как реабилитировать их полевые каналы. В результате изменилось в лучшую сторону отношение ирригационных чиновников к фермерам.

Основными организационными «кирпичами» проекта Гал Ойя стали «организации полевых каналов» (ОПК) («field channel organization» — FCO). Как правило, ОПК были маленькими, от 12 до 15 фермеров. Это были структуры для решения проблем, действовали они зачастую без регулярных заседаний, повестки дня или письменных протоколов. Второй уровень организации был построен на основе ОПК на уровне распределительных каналов — «организации распределительных каналов» (ОРК) («distributory channel organization» — DCO) и охватывал от 200 до 800 акров и от 100 до 300 фермеров. Итак, каждый фермер был членом и ОПК, и ОРК. Каждая ОРК разработала собственные организационные механизмы, которые обычно включали общие собрания фермеров и комитеты из числа фермеров — представителей ОПК. Должностные лица избирались на основе консенсуса и были беспартийными22.

На основе ОПК и ОРК и в тесной связи с ними был создан третий уровень организации в масштабах ответвления канала или целой территории23. ЛЧГО состояла из четырех основных территорий; каждая была представлена «территориальным советом». Все фермеры-представители в пределах территории, которая обслуживалась ответвлением канала, имели право присутствовать на общем собрании совета территории. четвертый уровень организации — проектный комитет — был инициирован фермерами-представителями и ИО. Он обеспечивал форум, на котором фермеры могли непосредственно участвовать в политических дискуссиях. Фермеры увидели реальные изменения в поведении и отношении к ним ирригационных чиновников и во внедряемой ДИ политике24.

С развитием новых институций для коллективных действий заметно изменилось и поведение фермеров. На территориях, где были созданы ОПК и ОРК, обычно практикуется система водной ротации.

Результаты недавнего опроса показали: 98 % лиц на местах «считают, что водная ротация приводит к справедливости в распределении воды, и 79 % фермеров считают, что они уверены в получении должного количества воды в ротации» (Kasyanathan, 1986; Perera, 1986, p. 103). Ротации часто предусматривают добровольные усилия тех, кто расположен выше в системе, ради того, чтобы сделать воду доступной для расположенных в «хвосте». Все это еще больше заслуживает внимания потому, что в «голове», как правило, — сингальцы, а в «хвосте» — тамилы. Например, на одном распределительном канале, который обслуживает и сингальские, и тамильские территории, на протяжении многих лет обслуживание канала было минимальным. Подача воды была крайне ненадежной, и фермеры говорили об убийствах в прошлом из-за «водных» споров (Uphoff, 1986a, p. 207). Через несколько месяцев после создания ОПК сингальские и тамильские фермеры начали работы по очистке каналов. Упхофф так описывает изменения:

Во время моего визита в январе 1983 года я заметил пятнадцать тамильских и двенадцать сингальских фермеров, которые заканчивали очистку [канала]. Толщина корня дерева, которое проросло сквозь канал и которое фермеры вырубали вручную, была немым свидетельством того, что вода не достигала хвоста канала около двадцати лет. Фермеры работали вместе в течение трех дней, чтобы успеть расчистить канал как раз до прибытия первой очереди воды в сезоне.

(Uphoff, 1986a, p. 207-208)

Результатом этих усилий стало возвращение для земледелия дополнительных 1000 акров, что принесло выгоду 300 семьям, которые собрали два урожая риса в тот год (Uphoff, 1986a, p. 208). Чтобы очистить свои полевые каналы, фермеры регулярно участвовали в групповых проектах, организованных их ОПК, и даже иногда очищали распределительные каналы, которые не чистились усилиями власти из-за отсутствия финансирования. Если до создания ОПК 80 % фермеров считали достижения в очистке каналов незначительными, то в 1986 году так ответили только 6 % (Kasyanathan, 1986; Perera, 1986, p. 104).

Снизился и уровень конфликтности между фермерами. «Теперь с гарантированными поставками воды и наличием форума, т. е. ОПК, для обсуждения и урегулирования споров на уровне [ОПК], частота и серьезность конфликтов на территориях ОПК значительно сократились» (Perera, 1986, p. 104). В 1985 году 77 % фермеров сообщили, что на их полевых каналах по распределению воды не произошло ни одного конфликта (Kasyanathan, 1986; Perera, 1986, p. 104). Из-за беспартийного характера организаций и их деятельности в обход элиты множество влиятельных фермеров этой территории изначально были настроены против организации фермеров ЛЧГО. До 1983 года оппозиция со стороны таких групп исчезла и некоторые политики стали публично высказываться в пользу внепартийности ОПК и ОРК. И хотя поначалу организациям было трудно оставаться беспартийными, но все же видеть фермеров из разных партий, которые содержали офисы ОПК и ОРК и хорошо работали вместе, было явлением вполне обычным.

Отношение фермеров к должностным лицам Департамента ирригации изменилось, равно как и отношение чиновников к фермерам. Должностные лица воспринимались как более отзывчивые в своих реакциях относительно потребностей фермеров, и фермеры могли отметить конкретные инциденты, в которых в ответ на запросы, сделанные фермерскими группами, была изменена политика. Более 70 % должностных лиц ЛЧГО считали, что отношения между официальными лицами и фермерами улучшились и что ОПК способствовали лучшему общению, взаимопониманию и взаимному доверию (Kasyanathan, 1986; Perera, 1986, p. 103). И это повышение доверия перечеркнуло этнические признаки. Степень взаимного уважения была продемонстрирована в 1981 году, когда на коммунальных землях вспыхнуло насилие. Тогда банды сингальской молодежи жгли на рынке магазины тамилов. Представители сингальских фермеров пошли в дома тамилов — чиновников Департамента ирригации, чтобы защитить их от насилия (Uphoff, 1986a, p. 206).