Чтение онлайн

Специалисты по нейронауке не одиноки в признании разнообразия человеческих умов, талантов и личностей как вариаций нормы. Мир действительно был бы скучным местом, если бы все были одинаковыми и поэтому в значительной степени предсказуемыми. Отмечая, что Джо Доу математически одарен, неспособен к музыке и раздражителен, в то время как Джейн Блейн музыкально одарена, неспособна к математике и обладает мягким характером, мы не заключаем автоматически, что одно из этих лиц является нормальным, а другое аномальным. В большинстве случаев мы предполагаем, что оба нормальны, но различны. Особая область психологии возникла для изучения индивидуальных различий как многообразных выражений нормальности.

Но имеет ли мозг отношение к этим различиям, или же они целиком отражают наше различное окружение, воспитание и опыт? Нейроанатомы давно знали, что индивидуальные «нормальные» мозги существенно отличаются общим размером, относительными размерами различных частей и пропорциями. Более современные открытия показывают, что биохимия индивидуального мозга также характеризуется высокой вариабельностью. Эти отличия особенно выражены в лобных долях 2 .

Есть ли взаимосвязь между вариабельностью человеческого мозга и вариабельностью человеческой психики? В частности, связаны ли различия в стилях принятия решений с различиями в анатомии и химии лобных долей? Мы только начинаем задавать такие вопросы, закладывая тем самым основы для новой дисциплины — нейропсихологии индивидуальных и групповых различий. Со временем нам удастся понять, как индивидуальные нейронные различия связаны с индивидуальными когнитивными различиями. Но исследование будет разворачиваться постепенно, вначале путём установления этих связей для групп, и только потом для индивидов.

Интуитивно мы понимаем, что ни один когнитивный ландшафт не является ровной поверхностью. Вместо этого он состоит из вершин и долин, где вершины соответствуют индивидуальным сильным сторонам, а долины — индивидуальным слабым сторонам. Поиск понимания отношения между индивидуальными когнитивными ландшафтами и индивидуальным строением мозга лежал в основе ранних попыток изучения корковых функций, положив начало отвергнутой сегодня френологии Галля.

К индивидуальным различиям можно подойти с точки зрения когнитивных стилей, а не только когнитивных способностей. В частности, мы можем задать вопрос об индивидуальных различиях в стилях принятия решений. Это возвращает нас обратно к различению между адаптивным и истинностным принятием решений, сделанному в этой книге раннее. Если когнитивные способности влияют на ту лёгкость, с какой мы приобретаем когнитивные навыки, то стили принятия решений влияют на то, как мы подходим к жизненным ситуациям как индивиды. Большинство более или менее сложных ситуаций реальной жизни не содержат скрытого однозначного, единственного решения (такого, какое содержит уравнение «2+2=...»). Поставленные в одну и ту же ситуацию, различные люди будут действовать различными способами; и отнюдь не обязательно, что один из них окажется однозначно правым, а все другие — однозначно ошибающимися. Как мы совершаем наши выборы и что отвечает за различия в том, как мы их делаем? И наконец, каковы мозговые механизмы, ответственные за различия в стилях принятия решений?

Мои коллеги и я подошли к этому вопросу, давая неврологически здоровым испытуемым наш намеренно расплывчатый CBT 3 . Вы помните, что испытуемым показывались три геометрические формы (одна цель и два выбора), и их просили посмотреть на цель и сделать выбор, который им «нравился больше» (см. рис. 6.3, образец CBT). Было ясно, что различные испытуемые демонстрировали различные типы ответов. Эти типы ответов тяготели к одной из двух различных стратегий. Некоторые испытуемые приводили свой выбор в соответствие с целью, и если цели менялись, то менялись и их выборы. Мы назвали эту стратегию принятия решений контекстно-зависимой. Другие испытуемые делали свой выбор, основываясь на устойчивых предпочтениях, независимо от цели. Они всегда выбирали голубое, или красное, или круглое, или квадратное. Мы назвали эту стратегию принятия решений контекстно-независимой. К нашему удивлению, мужчины и женщины делали свой выбор поразительно по-разному: мужчины были более контекстно-зависимыми, а женщины — более контекстно-независимыми (см. рис. 7.1). Хотя кривые перекрывали друг друга, половые (гендерные) различия были одновременно и устойчивыми, и значительными.

Гендерные (половые) различия в когнитивной деятельности — это относительно новая и все более «горячая» область. Десятилетиями специалисты по нейронауке трактовали человечество как однородную массу, игнорируя самоочевидную истину, явную для каждого мужчины и женщины «с улицы»: мужчины и женщины различны. Но мы все больше обнаруживаем, что игнорировать гендерные различия в когнитивной деятельности просто невозможно. Ранние труды по когнитивным гендерным различиям фокусировались на специфических когнитивных навыках, на том, кто в чем лучше. Эти исследования фокусировались на том, что мы называем истинностным принятием решений. Некоторые из наиболее цитируемых исследований предполагают, например, что мужчины лучше в математике и пространственных отношениях, а женщины лучше в освоении языков. Но очень мало говорилось, если говорилось вообще, о гендерных различиях в общих когнитивных стилях. В частности, почти ничего не было сказано в когнитивной литературе о гендерных различиях в общем подходе к принятию решений, в том, что мы называем здесь адаптивным принятием решений. Наша работа с CBT относится к числу первых таких исследований.

Могут ли гендерные различия, наблюдавшиеся в наших эзотерических экспериментах, соответствовать некоторым чертам реальной жизни? Здравый смысл позволяет предположить, что могут. Представьте два подхода к личным финансам. Джейн Блейн и Джо Блоу являются консультантами, которые работают сами на себя и чей доход меняется от месяца к месяцу. Джейн Блейн практикует контекстно-независимый подход к жизни. Она всегда сберегает 5% своего дохода, никогда не покупает одежду дороже $500, и всегда устраивает себе отпуск в августе. Напротив, подход к жизни Джо Блоу является контекстно-зависимым. Когда его месячный доход ниже $5000, он ничего не откладывает, когда доход между $5000 и $7000, он откладывает 5% и когда его месячный доход превосходит $7000, он откладывает 10%. Он старается не покупать одежду дороже, чем за $500, кроме тех месяцев, когда его доход особенно высок. Он берет отпуск в любое время, когда позволяет его рабочая нагрузка. Это только один пример, но он моделирует базовые, длящиеся всю жизнь индивидуальные различия в ситуациях неопределённости.

В очень широком смысле контекстно-независимая стратегия может пониматься как «универсальная заранее предопределённая стратегия». Она представляет собой попытку организма сформулировать универсальные «лучшие» ответы, усреднённые, в некотором смысле, по всем возможным жизненным ситуациям. Организм будет накапливать репертуар таких ответов как сокращённую общую сумму всего опыта, накопленного в течение жизни. «Универсальный» репертуар модифицируется новыми ситуациями, но очень медленно и постепенно, так как сохраняет «универсальную мудрость» индивида.

Проблема с такой стратегией заключается в том, что ситуации реальной жизни часто настолько отличны одна от другой, что любая попытка «усреднения» становится бессмысленной. В статистике определение среднего значения для выборки имеет смысл только тогда, когда элементы этой выборки относятся к одной и той же популяции. Если элементы берутся из разных популяций, то среднее значение будет вводить в заблуждение. Тем не менее, такая «заранее предопределённая» стратегия может быть вашим лучшим шансом, когда вы сталкиваетесь с абсолютно новой ситуацией, для которой у вас нет специфического опыта или знания.

В противоположность этому, контекстно-зависимая стратегия отражает попытку ухватить уникальные или, по крайней мере, специфические свойства ситуации и «скорректировать» ответ организма. Сталкиваясь с новой ситуацией, организм пытается распознать её как знакомый образец, представляющий знакомый узкий класс ситуаций, «известную величину». Добившись этого, организм прилагает специфический опыт решений подобных ситуаций. Но при столкновении с радикально новой ситуацией попытка организма распознать образец провалится. В этом случае организм, направляемый контекстно-зависимой стратегией, а не заранее предопределённым выбором, будет пытаться незамедлительно ухватить уникальные свойства ситуации, даже если доступная информация может быть удручающе недостаточной. Это будет порождать «хаотическое» поведение с резкими изменениями при каждом переходе к новой ситуации.

Оптимальная стратегия принятия решений вероятно достижима с помощью динамического равновесия между контекстно-зависимым и контекстно-независимым подходами. Действительно, немногие люди придерживаются одной или другой стратегии в её чистой форме; большинство людей могут по желанию переключаться с одной на другую или применять смешанные стратегии, в зависимости от ситуации. Но некоторым образом индивиды тяготеют к одному или другому подходу в жизни. Таким же образом, наше исследование показывает, что женщины как группа имеют некоторое предпочтение к контекстно-независимости, а мужчины — к контекстно-зависимости.