Чтение онлайн

Эти искренние, душевные слова чуть не заставили Трейси сдаться, с большими усилиями она продолжала говорить небрежно:

— Значит, ты так мало верил в мои актерские способности?

— Вовсе нет, — ответил он. — Я бы сказал, что твоя игра превосходна — но с правильным партнером. Пряча смущение, она открыла меню.

— Я не то, что ты хочешь, Делано.

— Вообще-то на обед я собирался заказать салат с креветками, но когда дойдет до десерта, я буду иметь тебя в виду, — подмигнув, заявил он.

Она безнадежно покачала головой и продолжила изучать меню. Когда подошел официант, Трейси выбрала мясо а-ля Романофф. Ей бы тоже хотелось салат с креветками, но она испытывала тайное удовлетворение, что подчеркнула свою независимость, выбрав нечто отличное от того, что заказал Энтони.

Блюдо оказалось изысканным. Мясо было покрыто вишнями и нежным соусом. Обед продолжался, и они занялись обсуждением кампании по сбору средств, и вскоре Трейси обнаружила, что у Энтони имеются весьма ценные предложения. Он собирался представить Трейси ведущей местного ток-шоу, которую он знал, и распространить среди местных коммерсантов обращения с просьбой о пожертвованиях.

— Мы можем начать распространять их в «Мемориал ин-терьерз», — сказал он. — И вообще, пусть наше рекламное агентство над этим поработает.

— О, я не могу просить тебя так расходоваться, — проговорила Трейси.

— Налоги исключаются, — настаивал он. Они продолжили обсуждение, и Трейси стало ясно, что Делано намерен посвятить большое количество своего времени и энергии, чтобы помогать ей. Она вынуждена была признать это очень великодушным шагом с его стороны, особенно принимая во внимание то, что ему надо было заниматься собственным бизнесом.

Через некоторое время разговор перешел на более личные темы. Энтони рассказал Трейси о своей любви к авиации и описал имеющийся у него спортивный самолет «сессна».

— Я недавно летал в Харлинген, посещал там Музей военной авиации, — говорил он. — У них самая большая коллекция действующих боевых самолетов времен Второй мировой войны, не говоря о том, что они имеют единственный существующий японский «зеро». — И, задумчиво улыбнувшись ей, добавил: — Я должен когда-нибудь покатать тебя, Трейси. Вообще, почему бы нам не слетать в Галвестон, к морю?

— Ну конечно, мы соберем много денег, обращаясь к крабам на пляже, — с застенчивой улыбкой ответила она.

Он усмехнулся и попросил ее рассказать побольше о своей семье.

— Да так, особенно нечего рассказывать, — промолвила Трейси. — Моя мама живет одна в восточном Техасе, а сестра отца с мужем — здесь, в Хьюстоне.

— Это, должно быть, тетя Фейетт и дядя Генри, — вставил он.

Она удивилась его памятливости:

— Надо же, а ты можешь сложить два и два. Он улыбнулся, помешивая кофе:

— Если ты не заметила, дорогая, то я запоминаю каждое твое слово.

— Даже сейчас? — пробормотала она, быстро теряя спокойствие.

— Да, — убедительно произнес он. — И я помню все. — Она быстро взглянула на него, гадая, что он имеет в виду, и он повторил, явно подчеркивая: — Все.

Слова Энтони приятно возбуждали, заставляя ее тоже припомнить все, что было между ними.

— У меня еще есть брат, он учится в медицинской школе, — выпалила девушка.

Мгновение Делано смотрел на нее, недоуменно нахмурившись. Потом рассмеялся, нисколько не обманутый ее хитростью:

— Молодец, Трейси О'Брайен. Расскажи мне о своем брате в медицинской школе.

— Его зовут Рик, и он посещает медицинский колледж Бэйлор здесь, в Хьюстоне. — Она поспешила продолжить, хотя и чувствовала, что ее лицо горит. — Ему двадцать пять лет, и ему еще осталось учиться два года. Я помогаю ему, когда возможно, — стыдливо призналась она.

— Как это прекрасно с твоей стороны, — ответил Энтони, с восхищением глядя на нее. — Тебе и твоей семье не так уж легко приходится в жизни, не правда ли, Трейси?

Его вопрос попал в самую точку, заставив девушку почувствовать себя беззащитной.

— Да, почти всегда, — призналась она. — У нас никогда не было много денег, а после смерти папы… — Она пожала плечами. — Но такова уж жизнь, верно? Ты бьешься, стараешься добиться лучшего.

— Тебе действительно надо было бороться с трудностями, верно? — мягко спросил мужчина.

Она кивнула, все еще испытывая смущение.

— Я думаю, что твоя преданность семье и мужество достойны наивысшей похвалы, — продолжал он, а потом посмотрел ей прямо в глаза и добавил: — Но не забывай и о более уязвимой стороне своей натуры, Трейси. Видишь ли, дорогая, я знаю, какой ты можешь быть нежной и покорной.

— Ты же понимаешь, у каждого из нас есть физические потребности, — небрежно проговорила она, боясь честно ответить на такое проницательное высказывание.

Ей наконец удалось рассердить его. С грозным лицом он прорычал:

— У тебя что, на все есть готовый ответ, Трейси? Теперь это не сработает. В субботу между нами было нечто большее, чем простая животная реакция, и ты это знаешь.

— Там действительно было животное, — напомнила она ему.

— Прекрати острить, — рявкнул он. Потом покачал головой: — Дорогая, что же нам делать с твоим дерзким характером, с твоей гордыней? Я думал, что сегодня утром добился некоторого успеха…

— Успеха! Ха! Да ты чуть не покончил со мной!

— Но ты слишком быстро закрываешься, — продолжал он, говоря как бы самому себе. Задумчиво, но уверенно он добавил: — Наверное, все, что тебе надо, — это быть любимой — о да, страстно любимой.

Трейси чуть не подавилась.

— С-страстно?

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Да. Искренне. Крепко. Ты слишком погружена в себя, Трейси, в свою гордость, как в доспехи. Я хочу освободить тебя от всего этого, ' узнать тебя настоящую, какая ты внутри.

Внутри? Сейчас внутри головы Трейси все уже кружилось с бешеной скоростью, но ей удалось с вызовом проговорить:

— Эй, Делано, я-то считала, что у нас здесь деловой обед. Каким образом мы перешли к этой теме?

— Мы обсуждали семью, — напомнил он ей, — и мне это нравится, потому что я тоже хочу обзавестись семьей вскоре.

— Энтони… — Трейси прерывисто вздохнула, сердце ее колотилось, а голос изменил ей.

Он положил теплую ладонь поверх ее рук.

— Почему ты так боишься меня, Трейси? Запинаясь, она призналась: