Чтение онлайн

— Я так и думала, — выдыхает Тэмсин, выталкивая слова между хриплыми вздохами. — Иначе как люди вообще живут, как что-то делают?

Мой удивленный смех разносится эхом по деревьям.

— Справедливо.

— Они бы только и делали, что трахались — в каждом пустом шкафу, в каждом офисе, в каждом закоулке.

И это радует меня — знать, что Тэмсин так же потрясена, как и я. Потому что я тоже не представляю, как теперь буду чем-то заниматься в жизни, когда наконец узнал, что такое рай. Влажный, тугой, горячий рай, который вскрикивает, когда я шлепаю его по заднице.

Я трахаю ее, прижимая к дереву. Трахаю свою девочку, пока влажные звуки не начинают доноситься из того места, где наши тела соединяются, пока ее голос не становится хриплым от стонов, пока розовые отпечатки моих ладоней не начинают сиять на её коже в лунном свете.

Я трахаю ее, пока сам не становлюсь трясущимся, пропитанным потом разваливающимся куском кожи и нервов, взведенным до предела, истерзанным таким количеством удовольствия, что в ушах звенит.

Я трахаю ее, пока, наконец, не обретаю счастливую, благословенную уверенность в том, что все это реально. Мой член никогда не натирается в моих снах. Значит, это точно правда.

Спасибо тебе, Господи.

И когда я откидываю голову Тэмсин за ее хвостик и тянусь рукой к ее клитору, когда начинаю двигаться так, чтобы задевать то место внутри нее, от которого она стонет, — я уже изнываю от желания выиграть нашу игру. Услышать, как она произносит мое имя своим хриплым голосом, выкрикивая его деревьям и их любопытным совам. Услышать, как моя девочка заявляет о своих правах на меня в ответ.

— Джетт!

В глубине моей груди что-то становится на место, как кусочек пазла, идеально вошедший в свою выемку. Как ключ, повернувшийся в замке.

— Я здесь, детка.

Обхватывая ее руками, я продолжаю двигаться. Продолжаю, пока Тэмсин снова не превращается в дрожащее дыхание и подрагивающие мышцы, пока ее тело не сжимает меня, как стальной капкан. И тогда я утыкаюсь лицом в ее волосы и кончаю, отдавая ей всю свою душу. Снова.

Мы стоим вместе, тяжело дыша. Вцепившись друг в друга под кронами деревьев.

А потом, когда мы наконец разъединяемся, оба морщимся и смеемся — все слишком чувствительно.

— Ты, наверное, умираешь от жары в этой коже, — замечает Тэмсин, подтягивая джинсы и застегивая пуговицы. В ее волосах каким-то образом застряла веточка.

Я громко смеюсь и качаю головой.

— Ты даже не представляешь.

Четыре года спустя

Еще одна сцена, еще больше ослепительных огней. Колонки гремят так громко, что вибрация пробирает нас до костей, а толпа отвечает оглушающим ревом, требуя еще. У своих барабанов Рокко открывает бутылку воды и выливает её себе на голову, ловя ртом несколько случайных капель. Струи скользят по его голой груди и рукам, а он трясет головой, как мокрый пес.

Толпа взрывается визгом — целый стадион банши. Ухмыляясь, я бросаю взгляд на Зика и Дэнни, но они лишь пожимают плечами и продолжают настраивать гитары. Под всеми этими прожекторами адски жарко, а Рокко всегда был настоящим шоуменом. Он прекрасно знает, чего хочет публика, и умеет это дать.

— Готовы! — кричит Дэнни, его голос почти теряется в этом шуме.

— Готовы, — подтверждает Зик еще тише.

Рокко отбивает четыре удара палочками, и мы влетаем в нашу новую песню. Она быстрая, заряженная энергией, ритм заставляет меня пружинить на пятках, пока я хватаю микрофон и начинаю петь, выкрикивая слова прямо в небо — через открытую крышу над сценой.

Сбоку вспыхивает камера. Я оборачиваюсь с широкой улыбкой, ожидая увидеть лучшую подругу жены, Пэтти, но когда объектив опускается, это оказывается Тэмсин. Мое сердце взлетает к самому потолку.

Она смеется над моим выражением лица, ее смех полностью тонет в нашей песне, и посылает мне воздушный поцелуй. Я улыбаюсь еще шире и разворачиваюсь, чтобы она могла сделать лучший кадр, продолжая петь.

И тут, за плечом Тэмсин, я вижу кое-что, от чего едва не сбиваюсь с ритма. Чуть-чуть, но все же. Мне удается удержаться, продолжая выкрикивать слова, но это было на грани, потому что за Тэмсин, на бедре у Пэтти, сидит кто-то еще.

Наша трехлетняя дочь, Перл.

На ней маленькие защитные наушники, а пухленькая ручка тянется к маминым волосам — Перл во что бы то ни стало хочет поиграть с хвостиком Тэмсин. Она абсолютно не замечает, что ее рок-звезда папа сейчас на сцене. Я понимаю ее чувства. Стоит Тэмсин появиться рядом со мной с хвостиком, и я тоже перестаю соображать. Напряжение моментально взлетает, мысли рассеиваются.

Я поворачиваюсь обратно к толпе и пою изо всех сил. Выкладываюсь полностью, всей душой.

Так хорошо, что кажется сном.