Чтение онлайн

Оба расследования закончились одним вердиктом: «несчастный случай». Горный склон, по которому поднимались альпинисты, находился в удаленном месте, падение произошло внезапно, никто толком не знал, что именно случилось, ни альпинисты, ни проводники, погодные условия были вполне хорошими, и, да, сахиб был человеком здоровым и мудрым, не из тех, кто станет глупо рисковать. «Но, сахиб, наши горы в Верхних Землях не такие, как другие горы. Наши горы имеют духов и время от времени гневаются, сахиб, а кто может предсказать, что вдруг сделает дух?» Пальцем ни на кого конкретно не показывали, веревки и снаряжение, «возможно», никто и не трогал, просто их не содержали в должном порядке. Карма.

Кроме проводников-непальцев, все двенадцать альпинистов в группе были людьми из Гонконга, друзья и деловые партнеры, британцы, китайцы, один американец и два японца: Хиро Тода, глава «Тода шиппинг индастриз», давний личный друг Дэвида Мак-Струана, и один из его партнеров, Нобунага Мори. Линбара среди них не было.

Рискуя жизнью, два человека и один проводник спустились в щель и добрались до Дэвида Мак-Струана прежде, чем он умер: Пол Чой, баснословно богатый директор «Струанз», и Мори. Оба показали, что перед смертью Дэвид Мак-Струан официально сделал Линбара своим преемником. Вскоре после того, как понурая группа вернулась на Гонконг, исполнительный секретарь Мак-Струана, разбираясь в его рабочем столе, обнаружила подписанный им обычный лист с печатным текстом, датированный несколькими месяцами ранее и засвидетельствованный Полом Чоем, который подтверждал это назначение.

Гэваллан помнил, как он был тогда потрясен, как были потрясены все они: Клаудиа Чэнь, исполнительный секретарь тайбаня на протяжении поколений и родственница его собственного исполнительного секретаря Лиз Чэнь, больше, чем кто-либо.

– Это совсем не похоже на тайбаня, мастер Эндрю, – сказала она ему тогда, уже старушка, но при этом ни на йоту не утратившая остроты ума. – Тайбань никогда бы не оставил документ такой важности в рабочем столе, он убрал бы его в сейф в Большом доме компании вместе с… вместе со всеми другими документами, не предназначенными для чужих глаз.

Но Дэвид Мак-Струан его не убрал. И предсмертное распоряжение вкупе с этим подтверждающим документом придали всему законный характер, так что теперь Линбар Струан был тайбанем Благородного Дома, и говорить больше не о чем, но все равно цзю ни ло мо на Линбара, его мерзкую жену, его китайскую любовницу-дьяволицу и его гнусных друзей. Я по-прежнему готов жизнь поставить на то, что Дэвида если и не убили, то каким-то образом обманули. Но зачем Полу Чою лгать или Мори, с какой стати, они же ничего от этого не выигрывают…

Внезапный порыв ветра ударил в него, и он коротко охнул, очнувшись от своих мыслей. Сердце все еще учащенно стучало в груди, и он обругал себя за то, что потерял самообладание и позволил Линбару сказать то, чего тот не должен был говорить.

– Дурень ты несчастный, ты мог бы удержать его от этой вспышки, как всегда делал, ведь тебе с ним и его присными работать еще годы и годы. Ты и сам виноват! – произнес он вслух, потом пробормотал себе под нос: – Сукину сыну не следовало меня подкалывать насчет Морин…

Они были женаты три года, их дочери исполнилось два. Его первая жена Кэти умерла девять лет назад от рассеянного склероза.

Бедная добрая Кэти, с горестью подумал он, как же тебе не повезло.

Он прищурился, вглядываясь в дождь, и увидел, как «роллс» выехал за ворота аэродрома и исчез. Чертовски обидно из-за Эвисъярд-Касла, я так люблю это место, подумал он, вспоминая те славные времена, когда жил там со своей Кэти и их двумя детьми, Скотом и Мелиндой. Эвисъярд-Касл был родовым поместьем Дирка Струана, которое он завещал приходящим на смену тайбаням на время их пребывания в должности. Бессистемно построенное и прекрасное, оно занимало больше тысячи гектаров в графстве Эршир. Обидно, что нам – Морин, мне и маленькой Электре – туда теперь не попасть, уж точно, пока Линбар остается тайбанем. Жалко, конечно, но такова жизнь.

– Ладно, этот прыщ не вечен, – сказал он ветру и почувствовал себя лучше, произнеся это вслух, затем вошел в здание управления и прошел в свой кабинет.

– Привет, Лиз, – бросил он.

Лиз Чэнь была симпатичной евразийкой пятидесяти с небольшим лет, которая переехала сюда вместе с ним из Гонконга в 1963-м и знала все секреты «Гэваллан холдингз», изначального фасада, под прикрытием которого он строил свою деятельность, «С-Г» и «Струанз».

– Что новенького?

– Ты поругался с тайбанем, и ладно. – Она протянула ему чашку чая, ее голос звучал живо и весело.

– Черт возьми, верно! Дьявольщина, а ты откуда знаешь? – Она просто рассмеялась в ответ, и он улыбнулся вместе с ней. – А ну его к черту! Ты дозвонилась до Мака? – Речь шла о Дункане Мак-Ивере, который возглавлял иранское отделение «С-Г» и был старейшим другом Гэваллана.

– У нас тут парнишка поставлен набирать его номер с утра до вечера, но иранские линии по-прежнему дают короткие гудки. Телекс тоже не отвечает. Дункану, должно быть, не меньше, чем тебе, не терпится поговорить. – Она приняла плащ Эндрю и повесила на крючок в его кабинете. – Твоя жена звонила, она заберет Электру из яслей и хотела знать, ждать ли тебя к ужину. Я сказала ей, что, думаю, ты приедешь, только, возможно, задержишься. Через полчаса у тебя селектор с «ЭксТекс».

– Да. – Гэваллан опустился за стол и приготовил нужную папку. – Лиз, проверь, пожалуйста, работает ли уже связь с Маком по телексу.

Она тут же начала набирать номер. Кабинет у него был просторный и опрятный, окна выходили на летное поле. На чистом рабочем столе стояло несколько семейных фотографий в рамках: Кэти с маленькими Мелиндой и Скотом на фоне огромного замка Эвисъярд-Касл; Морин с их крошкой на руках. Милые лица, улыбающиеся лица. Одна-единственная картина маслом кисти Аристотеля Квэнса с изображенным на ней тучным китайским мандарином – подарок Иэна Данросса в честь первой посадки на нефтяной платформе в Северном море, которую успешно осуществил Мак-Ивер, и начала новой эры.

– Энди, – сказал тогда Данросс, заваривая всю эту кашу, – я хочу, чтобы ты взял Кэти и ребятишек и перебрался из Гонконга домой, в Шотландию. Я хочу, чтобы ты притворился, будто уходишь из компании «Струанз». Разумеется, ты останешься членом внутреннего правления, но на время это станет для всех секретом. Я хочу, чтобы ты отправился в Абердин и потихоньку начал скупать недвижимость, лучшее, что только есть: причалы, площадки для производственных предприятий, небольшое летное поле, потенциальные аэродромы для вертолетов. Абердин пока еще считается глухим захолустьем, так что самое лучшее можно будет приобрести совсем недорого. Это будет тайное предприятие, только ты и я. Несколько дней назад я познакомился с одним странным парнем, его зовут Керк, он сейсмолог. Так вот, он убедил меня в том, что Северное море лежит над огромными залежами нефти. Я хочу, чтобы Благородный Дом был готов обслуживать морские нефтяные платформы, когда эти залежи начнут разрабатываться.

– Бог мой, Иэн, да как нам это удастся? Северное море? Даже если там и есть нефть, что кажется совершенно невероятным, хуже этих вод большую часть года во всем мире не найти. Обслуживать этот район круглый год будет просто невозможно, да и в любом случае расходы окажутся такими, что на этом не заработаешь ни пенса! Как бы мы могли все это осуществить?

– Это уже твои проблемы, парень.

Гэваллан вспомнил его хохоток и брызжущую через край уверенность и, как всегда, почувствовал, что у него теплеет на сердце. Поэтому он оставил Гонконг – Кэти была просто счастлива уехать оттуда – и исполнил все, что от него требовалось.