Чтение онлайн

— Стой. Она, припустим, сядет. Одна фигня – она потом выйдет. Лет через восемь, когда у нас с Верой дети будут, и я буду уязвим для любой херни с ее стороны! Это не годится. Она должна отступиться сама. Она должна проиграть. Вероника должна выбрать меня. Надо думать в эту сторону.

— Смотри-ка, дети у них будут! — Васька улыбнулся и опустился обратно на стул, — хорошо, давай подумаем в эту сторону. Что у тебя есть такого, что лучше, чем у Ли? Ну, про твой горячий перец мы сейчас не говорим.

— У меня есть стабильность. Я нормально зарабатываю, надо мной не висит ни пуля, ни срок. Я молодой, здоровый мужик. Я, в конце концов, мечта сотни девок!

— А вот это, кстати, интересно! Можешь ты вызвать у Вероники ревность? Чтобы она испугалась тебя потерять?

— За нефиг делать! Только она еще рада будет, что от меня избавилась. Ладно, я кое-что придумал. Я обдумаю это как следует, а потом расскажу тебе. Давай, езжай уже, ты же занят очень, у тебя же поиски той, единственной, у которой поперёк!

Васька заржал, пожал мне руку и отбыл. Я завалился в кровать, открыл Никины фотки и стал обдумывать свою идею.

Реверс:

Юлия Добкина снова смотрела вслед девушке, только что покинувшей пятнадцатую палату. Но девушка была совсем другая.

— Все чудесатее и чудесатее, — пробурчала Юлия Владимировна себе под нос.

Она вошла в ординаторскую, долила в чайник воды из кулера, нажала кнопку. Потом ополоснула под краном черную кружку с белой надписью «Чтоб вы уже сдохли!» и положила в кружку пакетик чая.

Затем очень красивая девушка Жюли достала из холодильника бутерброды, упакованные в пищевую пленку, налила в чашку кипятка и села к столу. Есть у нее дурная привычка – разговаривать сама с собой.

— Ну и кто у нас может прояснить ситуацию? А, Жюли, мон амор? Кто тебе все расскажет? Только Порки! Срочно встретимся с Порки…

Поднял связь — вошел в интернет через GPRS (мобильную сеть).

Открыл Оперу — Opera, браузер, программа для просмотра сайтов.

Фэйсбучек — Facebook, социальная сеть.

Инвайт — приглашение дружить, запрос на включение в “друзья”.

Глава 17

Аверс:

Я нажала «Позвонить». В трубке раздался длинный гудок, потом еще один и наконец:

— Слушаю.

— Я подумала об этом. И захотела тебе позвонить. Давай пойдем в ресторан. Я надену платье.

— Я люблю тебя, — прошептал Каминский в трубке.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать охватившие меня эмоции. И зажала рот рукой.

— Я так люблю тебя, — прошептал Каминский мне в шею, прижимая меня к себе.

Я укусила себя за ладонь. И, слава богам, это хоть немного помогло…

Мы долго и нежно целовались в коридоре. Потом переместились в спальню и там окончательно и бесповоротно помирились.

Мне кажется, я подсела на Каминского, как на наркоту. Когда я с ним, я забываю… слишком сильно забываю о себе самой. И когда я с ним, мне хочется претворять в жизнь все эти сахарные глупости. Даже купить платье. Что это? Волшебная палочка? Да, я вижу его, и ноги подкашиваются от желания, в этом все дело. Слишком ярко. Слишком хорошо. Идеальный секс. Секс до небес. И кое-что еще. Его манера говорить по телефону. Прядь, упавшая на глаза. То, как он настраивает гитару. То, как он, чертыхаясь, натягивает узкие джинсы. Как он ест. Как он встряхивает волосами, прежде чем собрать их. Его голос. Его запах. Все то, из чего состоит Влад Каминский, змей-искуситель Каа, мальчик Слава. Бог ты мой, неделю назад он был просто мальчиком Славой. А сегодня я лежу у него подмышкой, полумертвая от бесконечного и фееричного секса, и не могу заснуть. А он спит, и пахнет полынью. Надо узнать, какая у него туалетная вода, божественный запах. Его светлые волосы щекочут мою шею. Его цепочка врезалась мне в щеку. Его дурацкий перстень со львом поблескивает в свете уличных фонарей. Он, он, он… я задыхаюсь рядом с ним. Я слишком много думаю о нем. Я не хочу! Я НЕ БУДУ! Я завтра позвоню Ли. Или поеду к Агаларову и изнасилую его прямо в больнице. Мне нужно перебить ЭТО. Срочно!

***

Я притащила свое измученное тело на работу и даже заставила себя разобрать почту. Потом сдалась и побрела в реструм за кофе. Три порции экспрессо я бодренько слила в одну большую кружку, вооружилась сигаретой и вышла в курилку. Спать хотелось нечеловечески, тело болело и ныло, хотелось лечь и выспаться во всех позах и в гордом одиночестве.

Утро у меня было туманное. Каминский подскочил, как ошпаренный и, матюкаясь, принялся бегать по квартире и одеваться. На мой невнятный вопрос насчет что случилось, он объяснил, что у него через пол-часа важная встреча по фармоборудованию, а он проспал, и все, пипец, и вот мне ключи, и пусть бы я спала дальше. От слов про ключи шкура на мне поднялась от ужаса. Я вскочила, как ошпаренная, плеснула в лицо водой и выбежала из квартиры чуть не раньше, чем Влад. Каминский поймал меня в подъезде, и за руку вывел наружу. Я прощебетала:

— Ну, пока, — и дернулась к своей машине, но Каминский не повелся, он привлек меня к себе и железным тоном высказал мне:

— Ты сейчас поедешь на работу сама, только потому, что мы проспали, поняла? Еще ты сейчас возьмешь ключи, и нечего закатывать глаза. Тебя забрать после работы?

— Нет, я хочу домой. Влад, я хочу побыть одна, я устала! И прекрати совать мне ключи!

— Хорошо, я не настаиваю. Увидимся завтра на репе. И после репы ничего не планируй — Solid едет в тур по пяти городам, в пятницу стартуем, меня не будет дней десять. Ты же понимаешь, что мне нужно набраться вдохновения перед туром, да? И возьми уже, черт побери, ключи, Вероника!

— Не возьму.

Очевидно, я так это сказала, что Каа сдал назад. Он пожал плечами, поцеловал меня, и мы бегом разбежались к своим машинам.

Я отхлебнула кофе, глаза мои двигались бессистемно, перепрыгивая с соседнего здания на желтый клен, с клена на телевышку вдалеке, с телевышки – на парковку. О, а вот и тот, кто поможет мне перебить бесконечную сладость Влада. Вернее, та. Девушка со вкусом горького шоколада. На парковку вкатилась маленькая Chery QQ противного зеленовато-желтого цвета, и из нее выпрыгнула Лерочка Захарченко в своем рабочем виде – каблуках, мини и кудрях. Я вынула телефон и набрала ее:

— Привет. Это я.

— Привет, — ровным голосом отозвалась она.

— Я хочу к тебе в гости. В пятницу вечером.

— Я поняла. Тебя забрать после спектакля?

— У меня нет спектакля в эту пятницу.

— Хорошо, я заберу тебе после работы.

Ни единого вопроса, ни единого возражения, ни единого слова, только согласие и слишком явная радость в голосе. Не слишком ли опасную я выбрала игрушку на вечер пятницы, а? да пофиг! Все сгодится, лишь бы только не думать о Каминском.

Я дожила до вечера, и даже не уснула, и даже выправила несколько багов, и даже шутила с мужиками. Мойдодыр уехал пораньше с намерением посетить Таира в больнице. Я передала ему привет.

Наконец, рабочий день кончился. Я поставила свой личный рекорд по протискиванию в плотном трафике и оказалась дома. Дома все было каким-то пыльным, странным и чужим. Я выбросила ведро увядших цветов, распахнула окна в сырую сентябрьскую ночь и уснула.

***

Четверг был прекрасен. Выспавшись и плотно позавтракав, я была готова на все запланированные мной подвиги. Особенно на главный — отказать Каминскому после репы. Я обдумывала этот момент все утро – может, просто не ходить на репетицию? С какой стати? С какой стати какой-то Каминский отберет у меня репетицию? Нет, я пойду. Мы порепетируем, а потом я уеду домой. Или к Лильке, чтобы вернее не получить срывающего с петель мои двери Влада. В общем, оставался крохотный вопрос: как я скажу ему, что сегодня ничего не будет? Перед тем, как он уедет в свой гребаный тур на десять гребаных дней? Как я скажу, и как мне удастся помешать ему запихнуть меня в пыльный прокуренный туссон и отвезти на Посольскую, и делать со мной все те вещи, от одной мысли о которых у меня подгибаются ноги? Как? А хрен знает.