Уравнобешенный Эльф
Шрифт:
Принц приветствовал всех взмахом рукой в белоснежной перчатке.
– Сейчас его высочество по традиции будет выбирать девушку для танца! – объявил распорядитель бала.
Я! Это буду я! Хоть бы выбрал меня! Меня-я-я! Я тут!
Обиженный эльф давно исчез с горизонта. Я тут же расправила юбку и приосанилась, как меня учила бабушка. Она даже написала мне список правил предосторожности. На случай встречи с принцем.
Его высочество с ослепительной улыбкой шел по залу. Темноволосый, чернобровый с синими сапфирами глаз, он вежливо улыбался каждой красавице, присевшей перед ним в реверансе.
Принц подошел ближе ко мне, улыбаясь сразу всем красавицам. Я тут же присела в реверансе, держа дрожащими пальцами сверкающий подол. «Ну… Ну… Меня! Пожалуйста, меня!!!», – мысленно орала я.
– Как вас зовут? – послышался голос принца надо мной. Это что? Он мне?!! О, это – самый счастливый день в моей жизни!
И правда! Принц стоял надо мной и улыбался. Мне!
– Тирания, – улыбнулась я в ответ, поднимаясь и видя протянутую мне руку в белой перчатке. – Тирания Скотинелли. В наших жилах течет очень благородная кровь! Моя бабушка очень любила пить аристократов!
Принц рассмеялся. Я с замиранием сердца сделала шаг к нему. Все смотрели только на нас. Даже музыка стала играть тише. Наконец-то! А потом я выйду за него замуж. Я буду жить долго, а он – счастливо!
Моя рука почти легла в руку принца, как вдруг я услышала треск. Такой себе «шыврк!»
Моя роскошная юбка рухнула на пол, обнажив старые ветхие и дырявые панталоны! «Да кто их там разглядывать будет!», – ворчала бабушка, одевая меня на мой первый бал.
Не может быть!!! Как?!!
Принц опустил глаза и стал смеяться. Как ненормальный. Он даже руку забрал обратно. И теперь прикрывал ею лицо.
– Извините, просто действительно смешно! – задыхался принц, пытаясь остановиться.
Все вокруг смеялись. Я в ужасе пыталась прикрыться руками. Мой наполненный слезами, ничего не понимающий взгляд скользил по залу.
Я резко обернулась, чтобы понять, как это произошло? Это же такой позор! Это худшее, что могло случиться на балу с девушкой!
На синем, покрытом изморозью полу я увидела свою оторванную юбку. В нее упирался кончик черной трости.
Кто-то прижал мою юбку тростью?!! Не может быть!
Я скользнула вверх по трости, видя набалдашник в виде серебряного черепа. Мой взгляд отследил черную перчатку, которая сжимала трость и рукав темно синего камзола.
Подняв перепуганные и изумленные глаза еще выше, я встретилась с ледяным взглядом эльфийских глаз. Уголок красивых губ дрогнул в жестокой улыбке.
– Ах, как неловко получилось! Примите мои глубочайшие извинения, – надменно произнес эльф, убирая трость с моей юбки.
Мне было тогда пятнадцать. И это был мой первый бал. Первый и последний.
Глава первая. И бабушка!
Последний слуга ушел от нас три месяца назад.
И даже не попросил деньги за работу.
– Есть еще в мире хорошие люди! – сказала тогда бабушка. – Благородные и понимающие!
Слуга протянул руку на прощание. И мы ее пожали. Все. По очереди.
Расставаться было грустно. Но что поделаешь?
Мы же говорили ему не хлопать дверью бальной залы. Иначе обвалиться потолок!
Видимо, слуга хотел что-то сказать на прощание. Но из-за потолочной плиты, безвременно оборвавшей блестящий вороватый стаж, мы так не расслышали.
Слуга тянул к нам слабеющую руку.
И мы снова пожали ее, искренне благодаря за работу почти без нареканий. Подсвечник мы вернули на место. Но мир больше никогда не будет прежним!
Бабушка была тронута до глубины сердца. И обещала пересмотреть свое мнение на счет людей.
Дедушка говорит, что мне хватает благородства. И поэтому меня не берут замуж! За пять лет к нам не поступило ни одного брачного предложения. Ни одного!
Хотя, вру. Одно было. Какой-то заезжий обнищавший аристократ решил предложить мне руку и сердце. А потом передумал. Не нужно было мне все-таки падать в голодный обморок! А бабушке вежливо улыбаться.
– ТИРАНИЯ!!! – строгий голос деда разносился по всему замку.
– Дедушка, не кричи так громко! Потолок может рухнуть! – крикнула я в ответ. И тут же пинком спасла крысу.
Крыса бежала через весь танцевальный зал. Поскользнулась на льду. Влетела в щель. И застряла, бедняжка. Видимо, не рассчитала! Я выпнула ее в дырку на улицу, тем самым спася ей жизнь.
– Беги, милая, беги! – кричала я ей в треснувшее окно, провожая глазами.
– ТИРАНИЯ!!! ТЫ ИДЕШЬ?!! – голос деда становился строже.
– Да иду я, иду! – ответила я, осторожно открывая дверь в коридор.
Посреди коридора лежал новый сугроб. Большой такой. Основательный. Искрящийся.
Рядом валялась выпавшая из окна рассохшаяся доска. Я вернула доску на место, забивая ее ногой.
Быть благородной девушкой – очень приятно.
– ТИРАНИЯ! СКОЛЬКО ТЕБЯ МОЖНО ЖДАТЬ!!! – кричал дед.– БЛАГОРОДНЫЕ ДЕВУШКИ НЕ ОПАЗДЫВАЮТ!
– Я уже почти пришла! – крикнула я в ответ, прикидывая, чем заделать щель между досками.
Я содрала со стены остатки старинного гобелена, скомкала его и заткнула самую большую дыру. В соседнюю дырку я затолкала книгу.
Наш род всегда славился любовью к искусству.
Перепрыгнув через огромную дырень в полу, я толкнула рассохшуюся дверь. «Бдышь!», – отвалился кусок лепнины с потолка.
– ТИРАНИЯ! – голос деда охрип. Но я уже была в его кабинете.
– Дедушка, ты меня звал? – спросила я, выбирая безопасное место, куда можно встать.
Дедушка сидел за столом и выкладывал на него монетку за монеткой.
– Да, звал. И у меня для тебя есть важная новость
Мой дед всегда был строг и суров. Еще бы! Он – охотник на вампиров. Личность легендарная и героическая.
Однажды он даже поймал вампира. А потом убил его. Поймал он его случайно. Когда вампирша уже присосалась к его шее. А убил в первую брачную ночь, когда снял штаны: «Сейчас я вобью тебе кол в сердце!».
– Собирай вещи! Ты выходишь замуж! – скрипел дед, выкладывая золото в ряд, и что-то записывая себе. – Сто сорок один… Сто сорок два…