Чтение онлайн

Уриель, Юдифь.

Уриель

Вы пожелали — я пришел, Юдифь. Надеюсь, я не встречу посторонних?..

Юдифь

Лишь по желанью моему пришли? Где ж были вы? Зачем отсюда скрылись? В такое время? Именно теперь! Чего мне только не пришлось услышать!

Уриель

О споре с синагогой? О борьбе?

Юдифь

Мне дела нет до синагоги! Нет! Но вы, вы — Уриель — бежать хотели! Так неужели правда то, что вы Смогли б жестоко и внезапно скрыться?

Уриель

Спокойнее! Оставьте нежный тон! Вы стать должны женою Иохаи, Об этом мне уже вы говорили… К чему ж терзать нам снова наши раны!

Юдифь

Покорность проповедывать?

Уриель

Юдифь!

Юдифь

Я ненавижу вас за эти речи!

Уриель

Над всем и вся царит у нас семья. Отец велит, дитя послушно воле, И цепью роз нам кажутся порой Железные оковы. Жизнь — темница!

Юдифь

Так говорите ж это в те часы, Когда сомненья ваше сердце гложут В холодном одиночестве, но здесь, Где вы в меня вдохнули жизнь — молчите! Беседку нашу позабыли вы? Наш тихий мир, где речи вы со мной О бурях исторических вели? Не здесь ли, в парке, под зеленой сенью Бродили мы недавно средь цветов. И каждого цветка, травинки каждой Вы называли имя, Уриель! Чудесные вы приносили стекла, Чтоб тайну мирозданья показать, Чтоб доказать, что ум над всем царит. Ужели в нас все умерло навеки, Нет ничего, чтоб фениксом могло Восстать из пепла вновь? Нет искр в огниве? К небесным далям, горным высям путь Вы указали мне; зачем же ныне, Когда мой дух свободный воспарил В священном царстве просветленья, снова Хотите мне дорогу преградить? Мне нет пути назад! Нет, я не буду В ничтожности обычной прозябать!

Уриель

Чем друг для друга стали мы когда-то — Начертано на каждом лепестке Слезами. Да! Но этому не быть… Ведь не для нас безумные стремленья! Когда б мечтаний ненасытный ток Мы в алчущих сердцах не возбуждали, Когда бы о заоблачных мирах Мы не вели бесед, забыв земное, То, верно, небо пощадило б нас. Мне не пришлось бы на распутьи этом, Не в силах совладать с моею мукой, Воскликнуть дерзко: «О, моя любовь, Решайся же на выбор иль погибни!» Грозит изгнанье мне и отлученье И от обители твоей — пойми же! — Меня навеки отделяет. Нет! Не смеешь ты любить меня. Проклятьем, — Хоть им горжусь, — делиться не могу.

Юдифь

Да разве самых лучших, самых славных Народ прогнать способен от себя?

Уриель

Все ж будет так! Прости в последний раз.

(Берет ее руку.)

Моя Юдифь! Прощай!

(Увидев Иохаи.)

Здесь Иохаи! С ним гости также? Не одни мы здесь Ужель меня ты чествовать хотела? Унизить только может этот сброд!

Бен-Иохаи, спустившийся несколько ранее с террасы, одетый в роскошные праздничные одежды, подходит к Уриелю и Юдифи; за ним следуют гости; последними входят Манассе и де-Сильва.

Иохаи

Вот каково прощание навеки! Вот где, Акоста, нахожу я вас! А думал я, что в Гейдельберге дальнем Вы птиц мышленью учите давно.

Юдифь

Зачем спешить, когда и в Амстердаме

(указывая на перо на шляпе Иохаи)

Павлины есть — уроки им нужней!

(Берет Уриеля под-руку и уводит его. Слышится далекая музыка.)

Иохаи (один)

В последний раз ты мне дерзить посмела! Как месть сладка, когда сама судьба Нам шлет ее!.. Пускай Юдифь бесстрашно Акосту в зал ведет…

Де-Сильва и Манассе появляются на террасе

Манассе

Недопустимо!

Де-Сильва

Терпенье!

Манассе

Дерзость! Я ведь запретил!

Де-Сильва

Ступайте, шурин, гостя охранить. Не проклят он еще синедрионом.

Манассе

Но он-то должен наши нравы знать — И до суда немало предрассудков.

(Уходит.)

Сильва спускается по ступенькам.

Иохаи

Я поражен, де-Сильва! Изменили Вы ваше мненье?

Де-Сильва

Кто имеет право Предупреждать решение суда?

Иохаи

Так говорит де-Сильва? Тот, кто проклял Кощунственную книгу?

Де-Сильва

Проклял? Я? Кому и где я говорил об этом?

Иохаи

Давно известно ваше мненье всем. Оно гласит: «Акоста — не еврей!»

Де-Сильва

Вы говорите это… А меня Не так вы поняли… Оставим, впрочем!