Чтение онлайн

— Ну, так давай его убьём — зевнул настоятель — и всего делов.

— Как убьём? — вскинулся садовник — Даром что-ли? А-аа, понял, понял. Я передам Бэнкэю. Но боюсь мы можем не успеть.

— Ничего ты не понял. — постучал пальцем по столешнице настоятель — Убить Сагару надо так, чтобы даже тень подозрения на нас не упала. Он сам должен умереть, на глазах у сотен свидетелей. Лучше всего — пасть на поле брани, в окружении своих буси.

— А-аа, понял, понял. — почесал в затылке искалеченной рукой Наваси-сан — Я передам Бэнкэю. Что если он не все-таки не успеет?

— Тогда Омо-доно сможет проявить себя еще раз. Если он настоящий посланники Небес — справится и без нас.

Глава 24

По итогам наших любовных утех, выяснилось две вещи. Первое. Нынешние японцы не имеют культуры поцелуев в губы. Для Юми это все было вновинку. Второе — я все-таки слишком огромен. Девушке по-началу было даже больно, только она этого не показывала. Потом, правда, приноровилась. И уже утром порхала счастливая, как стрекоза.

Ну и у меня была куча дел. Правда весь график сломало появление встревоженного Кукухи.

Девчушку звали Мамоко, что значит персик. Было ей лет двенадцать и состояла она при кухне Золушкой. То есть — подай, принеси, пойди на фиг, не мешай. Худющая — кожа да кости. Видно поэтому к кухне приписали, чтобы подкормить. Удивление вызвало её утреннее отсутствие на рабочем месте. Гора посуды не помыта, а кто виноват? Мамоко. «Позвать немедля», — зашёлся в благородной ярости повар — «спит небось, мерзавка». Кинулись в чулан, где она обустроила себе спальное место, а там пусто. Объявили обще замковой розыск. И вскоре обнаружили пропажу в садовом святилище, где монах Сёнгэн устроил алтарь славящий Будду Амида. При этом возвращаться в господский дом она отказалась категорически, мотивируя это тем, что там хозяйничают злые духи. Которыми уже очень заинтересовался Ивакура, медитировавший по утрам неподалеку от святилища.

— Я проснулась ночью, а тут ребёнок плачет — заходилась слезами Мамоко — то слышно, то не слышно. Я думала сперва — почудилось. А тут из стены вышла мононокэ[43] и так вот на меня посмотрела. Я так испугалась, так испугалась даже дышать не могла. Думала что тут же умру. Бросилась бежать и не помню уже как здесь очутилась.

И вот мы втроём: я Кукуха и Ивакура-сенсей стоим в чулане.

— Здесь вот она спала — показал на футон Кикухиё — а вот отсюда — показал он на стену — появилась мононокэ.

Ивакура аккуратно простучал стену своим посохом, сперва справа налево, потом сверху вниз.

— Здесь проход — сказал он уверенно — Ломать придётся, что бы открыть ключи нужны, а их нет.

Кукуха кивнул и выскочил из чулана.

— Плотника позови — крикнул ему Ивакура вслед — и фонарь не забудь.

Вскоре Кикухиё вернулся с тремя «Небесниками» вооруженными топорами, ломами и какими-то резаками. В каморке сразу стало тесно и мы удалились в коридор. Главный плотник, какое-то время, в точности как Ивакура, ходил вдоль стены обстукивая её. Потом раздался треск, хруст и грохот.

— Готово — доложил плотник, выглянув в коридор.

Мы вернулись в чулан. Оторванная деревянная панель стояла в стороне, открывая дорогу в таинственный полумрак. Кукуха зажег фонарь — андон и хотел ринуться в проём.

— Куда? — преградил ему путь Ивакура — Оружие приготовь.

Мой адъютант отдал ему фонарь и обнажив меч медленно двинулся по мрачному коридору. Ивакура из за его спины фонарём освещал пространство подземелья. Следом двигался я, а за мной шли плотники вооружившись топорами. Наконец проломив бамбуковую перегородку наша компания ввалилась в просторное помещение устланное коврами в котором находились две девочки и две женщины. Пожилая дама в кимоно простой расцветки встала у входа с остро заточенной нагинатой наперевес.

— Опусти оружие! — прорычал Кукуха делая шаг вперёд.

— Я служу и охраняю мою госпожу, и никто здесь не пройдет, — негромко ответила пожилая служанка.

— Здесь есть только один господин — рыкнул Кикухиё делая второй шаг — Омо-доно!

— Я ничего об этом не знаю, — ответила служанка, — мой долг беречь вход в эту комнату и умереть на пороге, если потребуется.

— Кому нужна твоя никчёмная жизнь? — Кукуха сделал третий шаг

Женщина молча ткнула его глефой. Самурай, ловко отклонившись корпусом, поймал нагинату под лезвие и выбил её из рук. Служанка отскочив, выхватила из за пояса вакидзаси, но Кукуха лишь взмахнул тати и бедная женщина упала на пол обливаясь кровью. Всё это произошло настолько быстро, что ни я, ни Ивакура даже «haha»[44] сказать не успели. Дети закричали, кинулись к матери. Дороге кимоно, прическа, золотые заколки… Это была очень непростая дама. Кикухиё переступил через тело служанки и приблизился к молодой женщине и детям.

— Как смеешь ты! — крикнула она. — Убийца!

Самурай пнул стоящий рядом ящик, из него рекой посыпались золотые монеты.

— Молодец Кикухиё-сан — обрадовался Ивакура, за шиворот поднимая женщину. Вместе с детьми — они цеплялись за нее — Будет чем расплатиться с Исааком за порох, ружья и свинец.

А среди монет вдруг тускло блеснула бронзовая трубка. Не веря своему счастью я хищно бросился вперёд и схватил… хвала всем небесным и земным ками — подзорную трубу! Подняв голову я увидел напряжённый взгляд женщины.

— Госпожа Чиоми Сагара? — улыбнулся я во все свои тридцать два зуба — Вы то нам и нужны.

И тут девчонки, узрев мой чёрный лик, еще сильнее заревели.

* * *

На почётном месте замкового двора установили помост. На этом эшафоте на специальных сидениях расположился я и госпожа Чиоми, сзади встал Кикухиё… Чуть в стороне расселся командный состав «Небесной армии» — Такахира, Чжинсу… С другой стороны присутствовало гражданское начальство «Небесной справедливости», во главе с монахом Сёнгэном. Остальные рассыпались по периметру площади. На предварительном совещании я предложил разрешить нашим пленникам сэппуку. Но Такахиро категорически возражал, мотивируя это тем, что почётной смерти они не заслужили и если мы хотим завоевать симпатии деревенских жителей домена, то только позорная казнь.

— И кто будет палачом? — спросил я.

— Мои не пойдут — сразу сказал Чжинсу — бывшие крестьяне не смогут с одного удара красиво отрубить голову. А самураи без предварительной сеппуки не станут. Можно конечно приказать, но лучше этого не делать.

— Согласен — сказал Ивакура-сенсей и Такахиро тоже кивнул головой.

— И что же тогда делать? — спросил я.

— А у нас же в плену советник Отомо Сорина — нашёлся вдруг Кукуха — пусть он головы и рубит.

Пленника привели и поставили перед нами на колени. Лицо его совершенно осунулось, полностью обритую голову украшали бисеринки пота. Старую одежду с гербами дома Отомо отобрали, вручив кимоно украшенное нейтральным узором с веерами.

— Если я выполню ваше повеление — горько усмехнувшись спросил Татибана Досэцу — будет ли позволено мне совершить сеппуку.

— Нет — ответил я — я не могу разрешить вам этого. Вы не являетесь моим вассалом. Впрочем вы можете написать письмо с данной просьбой к вашему господину. Мы передадим.

Надо же с чего-то начинать дипломатические отношения.

— Будет ли мне позволено — спросил Татибана-сан — в этом деле воспользоваться моим мечом — «Циономухито»[45]?

— Хо-хо — не смог сдержать я усмешки, вампирское название меня позабавило — Увы Досецу-сан, всё ваше вооружение полностью перешло к нашим «небесным» всадникам. А они сейчас не в замке. Мы подыщем замену.