Уроки ирокезского
Шрифт:
– Но какая разница печатной машине…
– Никакой. Однако линотипы умеют вести набор только слева направо, а скоро предстоит печатать сотни, тысячи разных книг – ведь грамотным людям потребуется литература. И газеты, которые должны набираться и печататься очень быстро. К тому же очень многие азербайджанцы хоть и не очень хорошо, но русский язык знают, и, что важнее, даже те кто не знает, знают уже многие русские буквы – они их хотя бы на вывесках магазинов видели. Мне кажется, что таким путем мы… вы сможете гораздо быстрее дать образование сотням тысяч, миллионам азербайджанцев…
– Тогда уж лучше взять за основу латинский алфавит – выдал свое мнение Нариманов, – есть уже хорошо проработанный проект… еще Мирза Ахундзаде это предлагал.
– Разговоры о том, что хорошо бы приспособить латинский алфавит для нашего языка, давно ходят, но мне кажется, что делать это преждевременно – не очень уверенно сообщил Махмудбеков. – Люди могут не понять.
– Мне важно, чтобы поняли пока лишь вы. И поняли вот что: нам нужно в кратчайшие сроки обучить миллионы азербайджанцев грамоте, нужно напечатать тысячи книг на азербайджанском языке. Если алфавит будет кириллическим, то русский, армянский, даже казахский… то есть киргиз-кайсакский наборщик даже не зная языка сможет набрать книгу не делая грубых ошибок, а наборщиков, читающих насх, можно сказать и нет. Если вы не сделаете это, то сделают мои инженеры – но они ведь технари, а вы – литераторы, вы лучше них сообразите, какие буквы нужно добавить к кириллице чтобы правильно передавать на письме ваш язык. В общем, я подожду ваш новый алфавит неделю, а если вам это не подходит, то пусть пока его составляют инженеры. Потому что к первому сентября учебники для всех азербайджанцев школьного возраста, хотя бы для первых-четвертых классов, должны быть уже напечатаны. И уж лучше, если бы не в "инженерном" виде, поскольку это было бы не совсем правильно, так как книги на азербайджанском смогут читать и в Персии, и в Турции… или не смогут, если работа будет выполнена не идеально…
В общем, людей озадачил – и третьего января утвердил проект нового алфавита, составленный Махмудбековым. И подписал в печать "Азбуку Ганизаде". Правда, Нариманов участвовать в проекте отказался, считая что "латиница лучше чем кириллица". Как там было? "Ну чем, чем лучше?"… А фамилия мне его показалось знакомой… что-то "из детства". Может он "врагом народа" был? Да неважно, все равно неплохо год начался.
Начало тысяча девятьсот девятого ознаменовалось еще двумя событиями. О первом мне рассказал Феликс Феликсович Сумароков-Эльстон – супруг Зинаиды Николаевны и, заодно, Московский градоначальник. Так как формально он все же был адъютантом отошедшего от дел в результате тяжелого ранения Сергея Александровича, то его я и попросил "временно исполнять" обязанности Великого Князя, а, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Тем более, что и сам Сергей Александрович – после долгого со мной разговора – от должности генерал-губернатора отказался.
Вообще-то Великий Князь мне импонировал – и в первую очередь тем, что не мстил обидчикам, хотя возможностей имел достаточно, да и мстить было за что. Жена генерала Богдановича повсюду распускала слухи о том, что Сергей Александрович – гомосексуалист, но девочки из "тайной охраны" это отрицали, и я им полностью в этом верил. Просто князь любил посидеть в компании офицеров – но считать это доказательством… так всех мужиков, кто любит хотя бы в гаражах с приятелями пивка попить вдали от жен, нужно считать "голубыми". Вдобавок у самой мадам Богданович с социальной ответственностью было… а вот Сергей Александрович польститься побрезговал – чем мне очень понравился.
К тому же он явно понимал, что с работой именно генерал-губернатора он справляется плохо: хреновый из него администратор получился. А вот в качестве председателя попечительских советов многих московских музеев он был как нельзя более уместен и успешен. Собственно, после ранения я и предложил ему возглавить все музейное дело в столице – а заботу о губернии переложить на бывшего адъютанта, поскольку последствия покушения всяко не позволяли Великому Князю работать подолгу.
Все же не просто так из всех претендентов на свою руку и сердце княгиня Юсупова выбрала этого, как поговаривали злые языки, солдафона: граф человеком был весьма образованным и отличался нетривиальностью мышления – в самом хорошем смысле слова. Так что он, уточнив у меня стоящие перед ним задачи, решал их весьма оригинально и более чем эффективно. Поэтому и его доклад о том, что население столицы достигло уже миллиона человек, был для меня вполне ожидаемым – хотя мне казалось, что ему потребуется времени на решение этой задачи куда как больше:
– Рад Феликс Феликсович, очень рад. И – удивлен, хотя удивлен и приятно. Клейгельс в Петербурге в этом деле изрядно от вас отстает. Вы не поделитесь, как вам это удалось? Я исключительно из любопытства спрашиваю…
– Так больше вашими заботами, Александр Владимирович. Рабочий люд, из тех кто хоть что-то делать может, по вашим новым городкам расползся, ну а для тех, кто на замену им пытался в городе поселиться, я просто устроил небольшие трудности – но опять же по вашим распоряжениям. Ведь вы же сами подписывали указ о санитарных нормах по жилью… а ежели жилье снять не выходит, то никто и не поселится. Поверите ли, наказать пришлось за нарушение норм всего-то с дюжину человек – и все, больше не едут, потому как жилье стало не снять.
– Все равно не совсем понятно… По губернии расселилось тысяч полтораста, а вы в городе на четыреста тысяч население уменьшить смогли.
– Так уезжали-то не только по губернии, и в другие места немало народу выехало. А как вы притоны на Хитровке почистили, так народец какой не уходить стал, а бегом убегать… По учету полиции выходит, что только лихих людей из Первопрестольной с полста тыщь убежало.
Да, Хитровку я зачистил знатно. Примерно тем же методом, что в кинофильме "Ликвидация"… Хотя нет, про способ зачистки я все же наверное у Гиляровского вычитал: Хитровку окружили войска, и всех, кто не выходил с поднятыми руками, просто стреляли. Пострелять, правда, пришлось немного – в момент зачистки. Просто чуть позже, когда народ узнал, что всех тамошних "паханов" в течение недели повесили, "лихой народец" предпочел столицу покинуть "до лучших времен" – ну а за тем, чтобы эти времена никогда не наступили, сейчас очень внимательно следила учрежденная графом "жилищно-санитарная инспекция"…
Второе событие было не столь радостным. Прошлой осенью наш мир покинул вице-адмирал Курапов, все же от старости вылечиться никому не удавалось. А через четыре дня не стало и вице-адмирала Семенова. Последние четыре года эти два "деда" все время работали вместе, на строительстве порта Усть-Луги, и Валентин Павлович просто не вынес потери старого друга. Ну а в начале января мы – то есть я, Камилла, дед и Николай Петрович Женжурист открыли памятник им на "Площади двух адмиралов" в Усть-Луге. Памятник создал Беклемишев – поменьше, правда, чем в "прошлый раз" в Царицыне. Два десятиметровых адмирала стояли на пьедестале, изображавшем мостик корабля, с гордостью смотря на выстроенный ими порт – и гордиться дедам действительно было чем. Но все равно было очень грустно…
Однако жизнь – она всегда такая, и ничего с этим не поделать. А вот сделать промежуток между рождением и уходом более счастливым не просто можно, но и нужно. Тем более уж теперь-то для этого вроде всё есть. Ну, почти всё…
До конца позапрошлого года внутри шведско-норвежской унии шли постоянные склоки, и никто не обращал особого внимания на то, что Грумант был объявлен "исконно русской территорией". С моей точки зрения он таковой и был: еще до того, как архипелаг "открыл" Баренц, его активно использовали поморы. Ну а то, что царь Александр II признал его "ничьей землей", меня волновало мало: он еще и Аляску продал – так что лично для меня его действия легитимными не были. Но когда норвежцы окончательно расплевались со шведами и стали "независимыми", они решили, наконец, оглядеться вокруг…
Меня это тоже не касалось: хотя норвежцы и пригласили Россию на какие-то мероприятия в Кристианию, я предпочел это мероприятие проигнорировать. А там "великие державы" должны были дать свежеиспеченному Норвежскому государству какие-то гарантии. Французы с британцами, а так же немцы эти гарантии дали – ну так это их личное дело, Россия тут ни причем. Но оказалось, что в число гарантий входит и "гарантия неприкосновенности Норвежской территории". Ну, это опять-таки дело сугубо норвежское, однако в феврале тысяча девятьсот девятого норвежское правительство решило часть Груманта передать в концессию американцам. Просто потому, что оно решило, что Грумант – это их исконная земля…
Когда американский посол вручил Ламздорфу ноту, выражавшую возмущение тем, что русский флот препятствует доступу американцев к арендованной территории, пришлось вмешаться. Я посла вызвал и вежливо поинтересовался, когда это Россия сдала им Грумант в аренду…
– Американская компания получила концессию у норвежского правительства – с уверенностью гопника заявил этот лощеный господин, – и поэтому она теперь имеет право…
– А норвежское правительство этой компании в концессию Кремль не передавала? Грумант является территорией России, и Россию вообще не волнует, что и кому пытается продать норвежское правительство. Но согласитесь, если норвежское правительство пытается продать нечто, им не принадлежащее, то оно – правительство это – является сборищем мошенников. И, сами понимаете, правительство России за действия мошенников, причем иностранных, ни малейшей ответственности нести не может.