Чтение онлайн

Ладно. Народ (не очень "простой" конечно же) катался бы на трамвае буквально до посинения если их не ограничивать, так что пришлось для желающих организовать раздачу пригласительных билетов с правом "на одну поездку" – или на две, для самых "непростых". И вот вторая стала просто сказочной: в сумерках на столбах трамвайной сети и специально установленных фонарных загорелись электрические лампы.

Вообще-то Нобелевский городок давно уже освещался дуговыми лампами, и городские власти собирались (подозреваю, что который год уже) устроить подобное освещение и в городе. Я даже слышал, что в планах значилась установка аж тридцати фонарей, четвертый раз подряд, кстати, слышал – но ни разу еще не видел, а тут их зажглось несколько сотен. Натриевых. Стоваттных, между прочим.

Машка когда-то их уже делала – не в этой жизни, конечно – и я запомнил, что стекло для них не годится. Простое стекло, поэтому сейчас сразу было сварено боросиликатное. Подозреваю, что и оно не полностью соответствует "стандарту", но лампы горели, и горели неплохо, по крайней мере читать газету можно было без особого напряжения даже посередине между столбами. Свет, правда, сильно желто-оранжевым был, но ведь это улица, здесь главное в кучу навоза в темноте не вступить…

Для того, чтобы эти лампочки все же зажглись, пришлось Камилле изрядно потрудиться. Может быть можно и другую схему стартера придумать, но у меня фантазии не хватило на что-то более сложное, чем диодный умножитель. А диоды использовались самые доступные для современного мира: селеновые. Штука вполне в современном мире воспроизводимая (я уже воспроизводил без особых хлопот), но для их выделки нужен чистый селен, чистый кадмий, висмут… но Камилла справилась. Надеюсь, к таким работам я ее больше привлекать не буду: кадмий-то, если мне склероз не изменяет, ядовитый. Хотя и сейчас ее работа заключалась в том, чтобы пользуясь своей уникальной памятью, рассказать специально нанятым людям как все сделать правильно – но мне было очень трудно ее просто удержать от того, чтобы она сама не побежала и не "показала" исполнителям как работать…

Правда, электричество на линию подавалось от сименсовской машины в двести пятьдесят киловатт, которую крутил английский двухцилиндровый паровик – но это было временным решением, так как "свои" генераторы еще не "подошли". А паровик со старого парохода удалось купить очень дешево, его и на металл отправить не жалко будет. Трансформаторы тоже пока были покупными, но Валента почти закончил делать и "свой" – то есть "железо" было готово, просто не вышло вовремя подготовить трансформаторное масло. Оказывается, его нужно как-то очищать от растворенного воздуха и влаги, а оборудование для очистки пока на завод не поступило. Ну да ладно, поступит, а пока пусть германские трансформаторы ток дают: его и нужно-то немного.

Трамвай в Царицыне обсуждался с неделю, оранжевые лампы – недели две, ну а потом все привыкли. В конце сентября, когда на линию вышли еще два вагона, народ – уже простой – порадовался сокращению интервалов движения – и всё. К хорошему – быстро привыкаешь.

В особенности быстро, если за это хорошее особо платить не требуется. Плату за проезд я установил в три копейки по городу, а до "внешних" заводов – пять копеек, что было как бы не втрое дешевле чем в других городах. Но и при таких ценах чистая прибыль с каждого трамвая составляла около двадцати пяти рублей в сутки. За полтора месяца ведь это уже тысяча! А три трамвая окупят потраченные на строительство путей двести тысяч всего-то за восемь с половиной лет – это если не считать еще сотни тысяч, требующихся для достройки моста и прокладку путей во Второй части Царицына. Впрочем, тогда уже будут бегать пять вагонов, так что – восемь лет на окупаемость строительства. Своей же стоимости трамваи за сто сорок тысяч штука не окупят ни-ког-да.

Именно это сообщила мне Мышка, когда я – в связи с прекращением деятельности "Общества благоустройства" – пригласил ее поработать уже в моей компании. "Общество" ликвидировалось как-то само еще осенью, когда "члены" наконец поняли, что никаких барышей от его деятельности они не обретут (не считать же таковым "пожизненный" билет на бесплатный проезд в трамвае) и потихоньку перестали что-либо делать для реализации его целей. По мнению большинства "благоустройство" достигло предела возможного: улицы в темноте освещаются яркими фонарями, трамвай возит всех желающих, большинство домов (правда пока только в центре города) обзавелось канализацией – о чем еще мечтать-то? Так что в начале января нового тысяча девятисотого года, когда на очередное собрание членов кроме меня пришел только Мельников, было принято (подавляющим большинством голосов присутствующих) его закрыть и юридически. Ну а меньшинство, состоящее из наемных работников, никто и не спрашивал – но мне это меньшинство было нужно – в шкурных, понятное дело, целях…

– Видите ли, Мария Иннокентьевна, с формальной точки зрения вы скорее всего правы – но если взглянуть на это с другой стороны… Вот вы предлагаете установить цену на проезд такую же, как в Нижнем Новгороде. То есть втрое больше нынешней – и это приведет всего лишь к тому, что на трамвае будет ездить втрое меньше народу, а доходы не вырастут. Но я об этом знал и раньше, еще до того как затеял все это дело. Кто-то из великих мыслителей – сейчас не вспомню кто, но это неважно – сказал, что политика – это концентрированное выражение экономики. Ну так вот, трамвай, который никогда не окупится в деньгах – это как раз политика.

– Я не совсем поняла…

– Я как раз собирался пояснить. Сейчас трамваем пользуются буквально все именно потому что он дешев. А что это означает? Подождите, все же дослушайте… Это всего лишь означает, что окраина, скажем Новгородская улица, переместилась – с точки зрения жителей – почти что в центр города, ведь если раньше оттуда было до Александровской площади добираться минимум полчаса, то теперь – всего пять-семь минут. А с пуском линии в Третью часть практически в центр города "переместится" и какая-нибудь Радомская. А это значит что?

– Не знаю…

– Это значит, что до моего нового магазина на Уральской даже с Базарной площади добираться десять минут. А цены в нем ниже, объективно ниже просто потому, что это как бы окраина, земля там дешевле, все расходы меньше – и людям будет просто выгодно за покупками ездить туда. Причем и выгодно, и удобно.

– Так можно проезд вообще бесплатным сделать, тогда в ваш "Гастроном" еще больше людей ездить будут – улыбнулась Мышка, вероятно решив что она постигла великую хитрость. – Ведь если человеку купить мало нужно, то он-то за деньги не поедет.

– Нельзя, плата, хоть и малая, препятствует бездельникам просто так кататься и мешать людям ездить по делу. А для тех, кому поездка выгоды не даст, есть остановки…

Трамвайные остановки были для меня предметом особой гордости. Ностальгические (для меня) павильончики, полтора метра глубиной и метров шесть длиной, из которых половина отведена под крошечный магазинчик. В котором продается практически круглосуточно хлеб свежий, небольшие свертки с полуфунтом сыра или колбасы, небольшие – в четверть фунта – пачки сливочного масла, в бутылках квас и газировка. Ну и всякие мелкие мелочи: пуговицы, нитки с иголками, а на случай дождя – "одноразовые" плащи-накидки. Я все же не удержался, рассказал Камилле о четыреххлористом титане в комплексе с триэтилалюминием, и полиэтилен почти сразу "широко шагнул в жизнь". Ну а поскольку шагать он начал в виде толстой – микрон в полтораста – пленки, получаемой на спешно изготовленной Юрой Луховицким машине, то я ничего лучшего, чем плащ, не придумал, и их успели сварить несколько тысяч. Правда, затем, уже без спешки, Юра свою машину существенно доработал – и та же колбаса или сыр на остановках продавались завернутыми в маленькие прозрачные (почти прозрачные) пакетики. Народу нравилось…

Нравилось народу и то, что тут же, на остановке, можно было перехватить стакан чая с бутербродом – всего за копейку. Причем даже стакан можно было не возвращать, но тогда копейка залога тоже не возвращалась – и почему-то эта нехитрая закуска пользовалась большим спросом среди приезжающих в Царицын окрестных крестьян, а постоянную убыль стеклопосуды Машкин завод компенсировал без проблем.

Прошлый год закончился хорошо: трубу-"канал" успели дотянуть до нужного места, рельсы тоже успели положить по всей дороге, и даже столбы расставить. Правда, контактный провод еще тянули, но уже особой спешки не было. Гаврилов все же сделал турбину для генератора, а сам генератор изготовил Иванов – и в отстроенном Семеновым здании электростанции заканчивался монтаж оборудования. То есть он уже два месяца как заканчивался: сначала закончился монтаж Генцевского генератора на триста киловатт с уже американской машиной от парохода, затем – первого ("модельного") генератора Африканыча с опять английской паровой машиной, но для привода станков на заводах – мощностью киловатт так на сорок пять. Герасим Данилович и Нил Африканович активно решали задачу синхронизации этих разных машин, так что сама по себе мощность была неважна. Им неважна, ну а я с нетерпением ждал, когда же запустится "настоящий" турбогенератор собственного изготовления.

А пока ждал, с удовольствием провел заседание акционеров "Американского издательского дома". Небольшое такое, очень уютненькое собрание: акционеров-то было, кроме меня, было шестеро: четверо внесли по пятьдесят тысяч и двое по двадцать пять. По итогам первого полугодия существования компании они уже получили свои деньги обратно, хотя "Американский дом" выпустил всего пяток книжек. Ну кто же мог предполагать, что "Черная курица" Антония Погорельского или "Вий" Гоголя станут бестселлерами? Никто – за исключением разве что Демиана Бариссона. Не зря же "Книжный обзор" совершенно бесплатно печатал восторженные отзывы "лучших американских книжных обозревателей" об этих книгах.