Чтение онлайн

Визитер улыбнулся, да столь задорно, что ли, что ответная улыбка невольно озарила и лицо много пожившего генерала:

– Я постеснялся просить все сразу. Но если вы не против, то и Кивду я бы тоже взял, правда добычу там ранее следующего лета не начну.

– Следующего? А все прочее, что вы написали, вы собираетесь еще раньше устроить?

– Но вы же согласитесь со мной, что по хорошему все это нужно было устроить еще вчера. Это, к сожалению, невозможно, а вот грядущим летом – вполне. Я, собственно, на зиму глядя к вам и приехал лишь потому, что получив ваше согласие и все потребные разрешения я как раз за зиму все нужно сюда и привезу. Весной и летом-то Уссурийская дорога перегружена, а зимой можно возить столько, сколько мне нужно.

– Ну разве что так… – Николай Иванович не совсем понял, что хотел сказать гость, но счел за лучшее не спрашивать. Судя по всему, планы у него на самом деле продуманы до мелочей. Хотя все равно непонятно: откуда он собирается это "все нужное" возить по чугунке? Владивосток-то зимой всяко льдами закрыт, а больше-то неоткуда: дорога из Дальнего и без того перегружена. Так что даже если это "все нужное" завтра же откуда-то отправят, то до весны оно все равно не дойдет: докладывали, что уже шуга в заливе пошла, лед станет со дня на день. Впрочем, этому странному гостю виднее – деньги-то он собрался тратить свои, не казенные.

– Ну что же, Александр Владимирович, порадовали вы меня. Дело затеваете нужное, так что помочь вам в нем – моя обязанность. Я распоряжусь, чтобы разрешения все подготовили уже к понедельнику, и, надеюсь, тогда же с вами еще раз свидеться. Часов в десять утра вас устроит?

Приамурский генерал-губернатор знал, что все бумаги были уже почти готовы – осталось лишь вписать названия запрошенных гостем мест. Но ему просто захотелось еще раз встретиться с этим странным человеком. Который, похоже, всерьез собрался сделать Приморье крупным промышленным районом России.

Совершенно случайно у меня получилось сильно порадовать жену. А заодно – Машку, да и вообще большую часть женского населения… пока что городков. Камилла как-то зимой еще пожаловалась, что "не заметила, и испортила любимое платье, которое, конечно же, отстирать удалось, но надевать его стало неприятно". В общем-то дело житейское…

В моем "старом добром будущем" если не каждый автовладелец, то уж точно почти каждый водитель грузовика в комплекте инструментов возил ну совершенно неавтомобильный аксессуар. Женская прокладка – она ведь впитывает почти все, что угодно, и пролитое масло, и бензин, которым иногда приходится отмывать руки. В общем, вещь в шоферском хозяйстве почти незаменимая, и у меня в инструментальной коробке одна такая завалялась. Так что после жалобы супруги я ее аккуратно расковырял, затем тщательно замочил – а потом "крепко сжал в кулаке". На самом деле многократно мочил и сжимал, и между пальцами потихоньку просачивались небольшие прозрачные "капли" гидрогеля.

Собрав таких "капель" с пару столовых ложек, я сунул продукт в вакуумную сушилку, а через день принес жене крошечную щепотку сероватого порошка.

– Это что?

– Я думал, что ты мне это расскажешь. После того как проанализируешь.

– А тебе зачем?

– Мне – вообще не зачем не нужно, а вот тебе…

– А мне зачем?

Я высыпал порошок в стакан, налил воды до половины, и пояснил:

– Если смешать этот порошок с целлюлозой, чтобы набухнув, он не вываливался куда не надо, то одна вот такая порция удержит в себе воды чуть ли не стакан.

– Это чтобы вода с полей не стекала?

– Это чтобы платье у тебя не пачкалось… хотя…

Примерно через неделю Камилла сообщила, что порошок этот – всего лишь полиакрилат калия, и что она легко наделает такого хоть… хоть… хоть даже полфунта, вот! А если мне не очень много нужно будет того самого метилметакрилата, то даже несколько килограммов, причем в день. Я же, вспомнив бабушкины расчеты для "непересыхающих грядок", сказал что для хороших урожаев "порошка" потребуется грамм пятьдесят на квадратный метр и предложил ограничить производство потребностями местного женского населения. И переключился на задачи, которые мог решать сам – но все же далеко не все они были мне по плечу.

Одной из проблем, которой полностью занимались "специально обученные люди", было здравоохранение. В городках, конечно – на большее ни людей, ни меня не хватало. Просто масштаб проблемы меня ужаснул – и, вероятно, ужас как-то простимулировал мою память. Чуть-чуть – но, надеюсь, очень многим людям даже это сильно поможет…

Врачи, как я и предлагал, начали проводить опыты на людях – и уже через месяц активной деятельности отработали то, что мне было известно как "реакция Пирке" – царапучая проба на туберкулез. Показательная реакция – и оказалось, что мои представления о жителях Собачьей Балки были неверными. То есть сифилис там действительно обнаружился у каждого пятого, зато туберкулез – у каждого первого!

По результатам "стартового эксперимента" было решено провести проверку и среди жителей городков, и вот тут-то у меня волосы встали дыбом на всех местах: туберкулез обнаружился почти у половины. Скрытый, и врачи утверждали, что "пока не заразный". В одном повезло: у моих домашних (включая Ваську, Дарью, Евдокию с детьми) он не обнаружился. Но в таком-то окружении ничего, по сути, гарантировать-то нельзя!

Про гидразид изоникатиновой кислоты я знал из наклейки, вероятно случайно оставшейся на пузырьке из-под ибупрофена – под самодельной "этикеткой". Флаконы мамина подружка выбирала их по принципу "попрочнее и погерметичнее", а у буржуев (больница та была "пафосная", почти все лекарства иностранные) привычка лепить на флаконы этикетки в два слоя. То есть снаружи – красивую, но отклеивающуюся легко, а внутри – прочную, но с подробными инструкциями. И как раз в инструкции было написано, что "изониазид применять после трехнедельного курса" начального лекарства, но ни в коем случае не совмещать с "последующим курсом" третьего лекарства. И после некоторых плясок с бубном Камилла его смогла синтезировать. Но это же не панацея, к тому же – согласно той же инструкции – его одного недостаточно: там было написано "на втором этапе лечения…" Ну а для первого – благодаря вовремя "проснувшейся" моей памяти – лекарство изготовила молодая девушка-врач Мария Александровна Лебедева. Кто из докторов "первого набора" ее пригласил в качестве помощника – я не выяснял, но обязательно выясню и отвешу огромное материальное "спасибо".

А вспомнил я про Касьяна Петровича Забелина – "специалиста по грибкам". То есть о нем самом я вспомнил гораздо раньше – и он сейчас занимался дрожжами для спиртовых заводиков, но я вспомнил, что он – еще работая в университете – составил один из наиболее полных отечественных классификаторов этих грибков. Ну и взял почитать его труд…

Попаданец – даже самый малограмотный – имеет невероятное преимущество перед любым хронотуземцем. Вот если даже товарищу Склифосовскому кто-нибудь сказал бы: вот эта конкретная плесень называется вот так – тот взглянул бы с недоумением и забыл бы о сказанном через пару минут. А я – запрыгал бы от радости и… Я, вообще-то говоря, именно запрыгал – когда нашел в классификаторе грибок под скромным названием Streptomyces globisporus (причем в заголовке описания он почему-то назывался alobisporus). И, допрыгав до "госпитального поселка", застал там Марию Александровну как раз в кабинете доктора Рахманинова, назначенного главврачом туберкулезного отделения. Застал, когда Иван Михайлович раздумывал, на какую бы работу новую врачиху пристроить. В результате "пристроил" ее уже я, и не в карантинном поселке, а во втором городке – а через полгода девушка принесла мне первые сто миллиграмм стрептомицина.

Еще через полгода (и через двести с лишним тысяч рублей, потраченных на подготовку производства) возглавляемый Марией Александровной завод выдавал уже по триста грамм препарата в сутки (названного – "для конспирации" – ПРИЛ, то есть "препарат института Лебедевой"). Выдавал бы и больше, но "специалисты" пока в основном еще проходили обучение…

А Камилла как раз успела синтезировать третью бяку, упомянутую на флаконе: аминосалициловую кислоту. Жалко только, что дозировки в инструкции указывались только для изониазида – ну да врачи разберутся, кому сколько, чего и когда давать…

Ну а я вспомнил еще об одной штуке. Рентген свои "Х-лучи" уже открыл, а я просто вспомнил про флюорографию. Попросил Ольгу Александровну "придумать" фотопленку – на лавсановой основе, конечно – для фотографирования слабосветящегося экрана с платиноцианистым барием (да, прочитал в журнале специально, что там Вильгельм Конрад на самом деле открыл). Как я понял, пленку для желто-зеленого света сделать оказалось нетрудно (для Суворовой – точно нетрудно), химия получилась недорогая – и через флюорографию прогнали всех жителей городков. А потом – многих стали кормить всякими бяками. Однако народ не возмущался: в стране каждый десятый помирал именно от чахотки, и никто не рвался стать следующей жертвой…