Чтение онлайн

Ирга была призвана командованием (у нее был и есть военный чин, после того как она отслужила свое в армии) на первую линию перехода. Именно там участились прорывы.

Я дальше преподавала, при людях улыбаясь Арту, подставляя вторую щеку для поцелуя, принимая цветы (а он старался дарить только то, что я бы не выбросила) и угощая коллег кульками конфет лучших кондитерских города. Профессорский состав вкупе с ректором подмигивал и спрашивал, почему я не съем все сама. Приходилось ссылаться на сверхстрогую диету, прописанную моим новым целителем. Коллеги еще больше и чаще мигали, загадочно улыбались и то там, то тут намекали, что ждут приглашения на свадьбу. Свадьбу! В такие моменты я благодарила судьбу, что уже несколько ночей Арт пропадает на работе. Был риск, что однажды я прокрадусь в его спальню и придушу его на месте. Диета тоже существовала. Ирга на следующий же день после нашего разговора вручила мне целый список, как есть, пить, дышать. Количество разрешенной еды было весьма обширным. Но тут во мне что-то дрогнуло, или даже я не знаю, как это назвать. Я начала бояться еды. В каждом куске я видела себя в старых платьях и слышала смех студентов из того проклятого мной не единожды дня.

Новый гардероб тоже множился. В нем то и дело появлялись новые платья. Откуда? Арт. Он вручал мне их, и первые несколько моих попыток отнести их куда-нибудь заканчивались тем, что к утру платье снова было в шкафу, отглаженное, с биркой самой дорогой прачечной. Зачем он оставлял бирки, я прекрасно понимала. Или я принимаю платья, или они будут проходить тысячи кругов трат и все равно будут оказываться в моем шкафу.

На вторую неделю третьего осеннего месяца, я не выдержала. Это давление начало меня сводить с ума. Или я действительно слишком сильно волновалась о пропавшем студенте? Я не выдержала. И написала Сильвию. Смысл был достаточно безобиден, а текст и того проще. Я просила сообщить мне о своих планах на учебу, так как хочу откорректировать свой рабочий график. Вроде бы ничего такого. Но волновалась я, как первокурсница, что признается в любви. Мне постоянно казалось, что я проявила некую вольность, перешла черту отношений студиус — преподаватель. И теперь меня засмеют, затопчут, закидают камнями у столба позора [37] .

Ответ пришел незамедлительно. И часа не прошло. Сильвий Де Марсен сообщал, что его семьи коснулся мор, умерли родители и дед, глава семьи. Старший брат вместе с королевским охранным кругом [38] , членом которого он был, отправился на вторую ближнюю грань. Там тоже случился прорыв. Средний из братьев также готовился выступить на борьбу со злом нашего мира. А младший занимался поместьем. «Можете ли Вы, Анарика, приехать в наше поместье и помочь мне с принятием силы? Я должен присоединиться к братьям, но пока не могу сделать этого в силу известных причин».

Его просьба меня удивила. Все письмо казалось нереальным. Начиная с того, что я не единожды слышала слухи, где фигурировали родители Марсена. Разведены! Они были разведены, так как же? Смерть объединила их? Или?.. Это была первая странность. Вторая: старший брат — любовник принцессы. Как он мог отправиться на войну, если принцесса не отпускала его от себя далее чем на два шага? Простой люд даже сочинил по этому поводу похабные песенки, которые так часто можно было услышать возле трактиров или на рыночной площади от какого-то пьяницы. Принцессу называли драконом, а ее любовника ее сокровищем, ведь нет ценнее ничего для страстной дамы, чем тот, кто способен удовлетворить ее в том самом смысле. Третья странность касалась уже не братьев, а самого письма. Ко мне обращались на «Вы» и просили! Просили! Последней каплей или лопатой земли в мою могилу было то, что Марсен приглашал меня в родовой замок. Или нет, не это. Последним стало его желание пойти убиться на благо короны. После того как он стал темным, даже если я буду учить его с утра до ночи без перерывов, для него это будет самоубийство. Нет. Я долго думала и приняла решение. Ответ отправила сразу как в голове более-менее улеглись мысли.

«Сильвий Де Марсен, как студиус и новый темный маг, Вы не можете принимать участие в военных действиях без разрешения своего куратора. Так как оным являюсь я, то из этого следует, что Вы должны были попросить у меня на это разрешение. Чего Вы не сделали. И все же, предполагая такой поворот, я сразу же пишу Вам, я отказываю Вам в этом желании. Вы не готовы. Заканчивайте дела с поместьем и явитесь поскорее в университет, где мы займемся вплотную Вашей подготовкой как темного мага».

Я даже не успела закрыть корзинку почты. Как туда упало следующее письмо: «Сегодня выезжаю. С.»

Отчего-то мне показалось, что Марсен в гневе. Предпосылок у меня для этого не было. Письмо написано красивым аккуратным почерком. Печать рода, гладкая шелковистая бумага. И все же я чувствовала, что это письмо лишь эхо от раскатов грома. А гроза только надвигается.

Спустя два часа пришло новое письмо. «Где ты?!» Слишком быстро. Я стояла в окне и высматривала знак свыше. Мне он был нужен, и срочно. А еще лучше, чтобы вместо меня кто-то написал ответ. Исходя из вопроса, понятно, что Марсен явился к моей квартире и там меня не обнаружил. Письмо, как оно водится, отправляется к адресату, достаточно того знать по имени. Письмо меня нашло, а Марсен пока нет. На следилку не хватило денег? Впрочем, магическая почта такие вещи не приветствовала, и это было более чем противозаконно. Неужели Марсен стал на путь праведный? Вот уж вряд ли.

Села за секретер, дабы таки написать хотя бы что-то. Первая попытка была ужасной. «Студиус, вынуждена отказать Вам..» Нет. Не то. Мы перешли на ты, и надо бы смягчить. Иначе нас ждет скандал. Уж что-что, а предвидеть подобное — и оракулом не надо быть. «Сильвий, простите, но вынуждена…» А почему я оправдываюсь? И Сильвий? По имени — не означает ли это безоговорочную капитуляцию? Нет, не то. Левая нога непроизвольно начала отстукивать мрачную мелодию. Не иначе как марш тюремщика [39] .

Походила по комнате. Открыла окно. Закрыла. Сначала задержалось лето, а потом слишком быстро решила прийти зима. Снега пока не было, но холод стоял такой, что впору было впадать в спячку, потеснив северных троллей [40] .

Села. Что же писать? Правду? Идея показалась достаточно забавной. Написала: «Кара моя небесная, ненаглядный мой студиус, чтобы тебе икалось хотя бы до утра. Клянусь, что замучаю тебя пересдачами, если ты не осознаешь тот факт, что в наших отношениях главная я, а не ты. Это я твой учитель, а не наоборот. Ты молчишь, я говорю. Ты учишься, я учу. Так, и не иначе. А если ты этого не понимаешь, то, может, стоит мне опять отхватить от тебя кусочек твоей силы? Или ты предпочитаешь ментальное воздействие? Увы, я в нем не сильна, но ради тебя, так уж и быть, куплю какой-нибудь изощренный артефакт в лавке любви мадам Страус» [41] . Долго смеялась. Смяв все испорченные листы и отбросив их в сторону, еще около получаса крутилась на стуле, то берясь за перо, то бросая его, как ядовитую гадюку.

Что же ему написать? И опять марш тюремщика. В этот раз пальцы, выстукивающие по секретеру. Не дай боги, чтобы это был тот самый знак, который я просила у высших сил. Откинулась на спинку стула. Хм. А зачем мне вообще ему отвечать? Я, ведь не обязана. Тем более на письмо, нарушающее все рамки приличий. Грубо с моей стороны не ответить? Но если письмо, на которое я не отвечаю, уже хамство, то… разве не логично? Все-таки я себя убедила. Убедила не отвечать. Но нервы сжимались тугой пружиной, скручивали меня, переворачивали во мне душу.

Вызвала горничную. Попросила мятный чай без сахара (гадость редкая, но сахар я теперь вижу только по утрам в кофейной чашке размером с наперсток) и одно яблоко. Очищенное и нарезанное дольками. Принялась за свой перекус. Тем временем горничная была отправлена приготовить ванну. Удобно жить со слугами. И мне очень понравилось. Увы, к этому привыкать не стоит. Рано или поздно ремонт закончится, и пора будет возвращаться к привычной жизни. Я покосилась в сторону ванной комнаты. Лютси отличная девушка и великолепно управлялась с хозяйством. А, главное, мной. Мои платья были всегда чисты, выглажены, свежи. Волосы уложены по последней моде, на лице — легкий макияж. Она делала все так, чтобы я перестала пугаться своего отражения в зеркале по утрам. И это не смогло не понравиться. Но, но. Денег на зарплату у меня для нее нет. Разве только если попросить повышения? Но на каких основаниях? Моя потребность в горничной не может быть аргументом.

Лютси приготовила ванну и помогла мне раздеться. Новые платья — все как одно с пуговицами на спине. А блузки со столь сложными застежками, бесчисленным количеством пуговиц на манжетах, что самой мне не справиться. Хоть сядь и плачь. И перешивай заодно весь гардероб. Мрачная перспектива. Как человек науки, с домашними обязанностями я была не дружна. Уборка, готовка — это все ввергало меня в состояние шока и паники. Другое дело — открытия в области темных эманаций, или магических потоков, или, на худой конец, эксперимент с бытовой магией.