Чтение онлайн

В свете того, что было сказано, давайте представим себе еще раз урок, на котором знания о музыке преподносятся в виде интеллектуальной информации, а не чувственного процесса познания. Очевидная бессмысленность этого подхода для детей начальной школы заключается в том, что невозможно обобщать знания, которых нет, и рассуждать о том, о чем понятия не имеешь. Знание о музыке — чувственно и глубоко субъективно. Необходимость в объективной интеллектуальной информации (музыкальной грамоте, истории музыки) возникает позже, когда у детей появляется живой интерес к самой музыке. Еду любят потому, что она вкусная, а не потому, что состоит из белков, жиров и углеводов. Этого можно всю жизнь и не знать. Как можно ничего не знать о жанрах музыки и нотации, но любить ее.

Мне кажется, что неким опосредованным путем нам удалось приблизиться к попытке ответить на вопрос: «Зачем музыка нужна ребенку?» Он, конечно, не прост, не однозначен и будет находиться в иной, чем принято в авторитарной школе, системе ценностей. Если меня как детского педагога-музыканта и одновременно родителя спросят: «Зачем нужна музыка вашему ребенку?», — я отвечу, что хочу обогатить его жизнь. Но за этой короткой фразой стоит сложная задача: привить ребенку желание и умение музицировать, научить его выразительно пользоваться звуками. Необходимо, чтобы человек знал, что музыка —это чудесный источник положительных эмоций, который есть в нем самом: пой, играй, насвистывай, двигайся под музыку и делай это так, как ты можешь. Мне известно, что в современной школе нет другого урока, на котором можно было бы учиться чувствовать себя и других, учиться невербальному общению, суметь находить радость в коллективном сотворчестве. Я знаю из научных исследований о великой силе воздействия творческого музицирования на весь процесс формирования личности, и мне хотелось, чтобы это воздействие не миновало моего ребенка. Я знаю из собственной практики, что желание играть звуками — это неистребимое желание детей, и не хочу идти против их природы. Вот зачем юным ученикам и моему ребенку нужна музыка.

Теперь, когда музыкально-педагогическая философия автора объяснена, надо сказать о том, что она рождена изначальным стремлением доставлять детям радость музыкой и подтверждена множеством научных исследований и практикой десятков стран мира. Там, где уже избавились от навязчивого массового психоза концертно-показательного или интеллектуально-показательного преподавания музыки, пришли к разумному: «исходя из ребенка». Теперь же — о самой музыке, которая нужна ребенку.

Как настойчиво тянется малыш к погремушке, чтобы самому ее потрясти и самозабвенно наслаждается простейшим звуком! Он не хочет смотреть, он хочет быть участником пестушек и потешек, которых так много знали наши бабушки и совсем не знают молодые мамы. Исследования малышом звучащего мира продолжаются еще 2—3 года: посудный оркестр на кухне, деревянные кубики и мебель, пищалки и свистульки, бумага, связки ключей, расчески, мешочек с орехами, куда можно запустить руку и слушать чудесный шорох. Раздражающие взрослых звуки доставляют детям наслаждение, и они готовы упиваться ими бесконечно, особенно если получается ритмично.

Но вот все стучащее и гремящее в доме давно исследовано, и вы замечаете, что малыш не может усидеть на месте, когда звучит подвижная ритмичная музыка: кружится и прыгает до изнеможения, хлопает в ладоши, топает ногами, что-то приговаривает. Он очень любит веселиться вместе со взрослыми. Безотчетная радость ребенка заражает, вовлекая всех в незатейливое музицирование.

Никому и в голову не придет задуматься, отчего такое простое движение под музыку дарит столько удовольствия? Какие такие глубокомысленные цели преследует ребенок, который в бессознательной радости кружится под веселую музыку, пока не упадет? Почему он так безотчетно стремится ко всему, из чего можно самостоятельно извлечь звуки? Для этого ему с одинаковым успехом подходит и концертный рояль, и незатейливая дудочка. Почему человек иногда напевает себе что-нибудь «под нос», а умеющий хоть немного играть на каком-либо инструменте, музицирует в тиши? Для чего, наконец, целые народы собираются в праздники на площади, поют, играют и танцуют ночь напролет, а в наших клубах, не для публики и не для славы, поют и танцуют пожилые женщины? Ответы на все эти вопросы лежат довольно далеко, от поверхностного, «украшательного» представления о назначении музыкальных способностей человека — делать его облик привлекательным и «интересным».

Обратив взор в глубины своих ощущений, взрослый человек обязательно вспомнит хотя бы одно мгновение в своей жизни, когда ему молитвенно и благоговейно хотелось произнести: «Спасибо, музыка, за то, что ты есть, что ты иногда становишься прибежищем моей души, утешаешь ее в горе и умножаешь ее радость. Поэтому я иногда пою, как могу, или пускаюсь в пляс под музыку, хотя совсем не умею танцевать». Эта уникальная человеческая особенность дает нам возможность понять, насколько всеобщей является потребность выражать себя в звуках, дарованная человеку от рождения. Ведь Бог наделил этой способностью каждого, только в разной степени. И дал ее с благой целью. Возможно, одна из сокровенных тайн музыки состоит в «гармонизации души», в таинстве самопознания своего внутреннего мира.

Вот только многие поколения педагогов, ищущих дорогу в музыку, забывают о тропинке, проложенной в эту чудесную страну самими детьми. Поэтому получается вроде бы музыка для детей, но исходя из представлений взрослых. Конечно, считаем мы, ребятам нужна классика как можно больше и раньше: чтоб умел слушать, наслаждаться, при этом еще анализировать стиль, форму. Хорошо бы и гармонию тоже! Но почему часто скучны глаза маленьких детей, обязанных слушать музыку? Отчего напряжено и скованно их тело? Слушание музыки в его чистом виде вообще мало соответствует потребностям детей — это неестественная и статичная форма знакомства с музыкальным искусством, узаконенная взрослой эстетикой.

Может быть, существует возможность подойти к этой проблеме с другой стороны, то есть «исходя из ребенка», а не «для него»? Конечно! Но придется расстаться с множеством священных предрассудков. Прежде всего, с убеждением, что для музыкального воспитания детей более всего подходит классическая и романтическая музыка европейской традиции XVIII—XIX веков, которую надо слушать в больших количествах.

Величественное здание мировой музыкальной культуры — целый ансамбль, в котором европейская классика занимает хоть и парадный, но только один подъезд4. В торжественной анфиладе прекрасных залов Моцарта, Шопена или Глинки трудно представить себе ребенка, звенящего связкой ключей и хлопающего в ладоши под музыку. Наверно, ему здесь все чуждо и очень одиноко — в этом церемонном мире неведомых детству мыслей и чувств. Красота и совершенство, восхищающие взрослого, часто оставляют ребенка совершенно равнодушным. У него свои потребности и свой интерес к миру звуков — прикладной в самом благородном смысле этого слова.

Есть ли в грандиозном ансамбле мировой музыкальной культуры уголок, в котором ребенок будет естественным в своих первых музыкальных проявлениях, где все существует для его исследования, творческого постижения сути вещей, радости самостоятельных открытий и общения? Было бы странным, если бы его невозможно было отыскать при той изначальной рациональной мудрости, с которой устроена наша жизнь. «Детские комнаты» в здании мировой музыкальной культуры, конечно, есть, и деятельность ребенка в них строится по особым законам: он — хозяин, а взрослый — лишь участник игры, мудро и незаметно направляющий ее в нужное русло.

Комнаты эти наполнены музыкой, дошедшей до нас из глубины веков: элементарной музыкой народов мира, такой разной, но одновременно единой в своей высокой духовности, простоте и доступности всем детям. Она не требует для исполнения специальных музыкальных знаний и владения сложными инструментами, поэтому дарит радость музыкального общения каждому, кто захочет к ней прикоснуться, в том числе и взрослым.

Это не чистая музыка, а музыка, неразрывно связанная с речью и движением, которая есть у всех народов мира. Чередовать речь и пение, сочетая их с движением, для детей так же естественно, как и просто играть. Подобная элементарная музыка любого народа генетически нераздельно связана с речью и движением. Элементарная музыка — это музыка для простейшего элементарного музицирования, то есть активного процесса. И этим она отличается от высокой музыки для слушания.

Почему-то никому не приходит в голову начать обучение в первом классе с высшей математики, а не с арифметики и вместо простейших детских потешек и прибауток сразу читать в букваре отрывки из «Божественной комедии» Данте. Арифметика — это элементарная математика, а потешки и прибаутки — элементарная детская поэзия. Если эту поэзию мелодизировать и соединить с движением, получится музыка для того самого элементарного музицирования, о котором идет речь. На первоначальном этапе именно эта форма знакомства детей с музыкой, естественно сочетающаяся с любыми игровыми ситуациями и самыми неожиданными творческими фантазиями, предложена в этой книге как альтернатива главной ныне форме работы на уроке музыке — слушанию.

В нашем мире существует великое множество разнообразной музыки, и у каждой есть свое место и предназначение, свои слушатели и исполнители, свои учителя и своя педагогика. «Музыка, которая ближе человеческим чувствам и делам, чем многие другие человеческие проявления, многообразна и бесконечна, как сама жизнь. Бесчисленные музыкальные выражения человеческой жизни выглядят как пестрокрасочный ковер, разостланный над всеми частями земли» (К. Сакс).

Есть великая музыка, общемировая художественная ценность которой неоспорима, ее произведения возвышаются как горные вершины над миром людей; есть примитивная, однодневно-конъюнктурная, которая исчезает раньше, чем ее успеваешь заметить. Но существует музыка высокодуховная и одновременно очень простая. Это древнейшая, первичная музыкальная стихия, элементарная по своей природе. Она понятна детям, как игра в кубики, к ней ребенок должен прикоснуться на ранней стадии развития, в этом — залог его будущего музыкального развития. Слово «элементарное» не имеет в данном случае никакого негативно-оценочного смысла. Элементарное — значит состоящее из первичных, коренных элементов. Элементарная музыка обращается к простейшим средствам музыкального языка, его «праэлементам»: ритму, тембру, мелосу, именно поэтому она становится музыкой, у которой есть свое высокое предназначение — педагогическое. Это музыка для детей, дошедшая до нас из глубины веков и сохранившаяся благодаря своей духовной ценности.