Чтение онлайн

Глядя в темноту, он говорит громко и отчетливо, так, чтобы ни у кого из присутствующих не оставалось ни малейших сомнений насчет сказанного:

— Я — генерал Генрик Горовиц Ибсен. Вы окружены.

Глава 23

Когда объявляется генерал, Гждон проверяет пистолет Черного в гостиной, которая соединена с прихожей и находится около кухни. Бурима бросает в жар, и он хватается за нож. Энвер изумленно смотрит в кухню.

Он обращается к Черному по-албански:

— Ты ведь сказал, что вы были не одни.

— Так и было.

Энвер ухмыляется. У Черного в руках ружье, с которым он пришел. У Энвера на поясе нож.

— Мне заняться им? — спрашивает Черный.

— Останься с девицей. Она может нам понадобиться для переговоров.

— Что нам делать?

— Я с сыном отправлюсь в Швецию. А вы здесь сделаете все, чтобы мне это удалось.

Пот заливает Буриму глаза, и, когда Энвер произносит эти слова, ему хочется, как ребенку, уткнуться в шею Адриане, разрыдаться, отказаться от каждого своего слова, от всех глупостей, которые он говорил. Сказать ей, что она была права во всем. Признаться, что все пошло не так, что он, дурак, воспринимал все как игру. Это казалось ему абсурдом, сном, бредом. Он барахтался в мире, где все было ему чуждо, и не ожидал, что нечто подобное вообще произойдет. Что все это зайдет так далеко.

— Я пойду, — вызывается Бурим, и прежде чем кто-нибудь из троих успевает что-то сказать, устремляется в кухню.

В пять шагов он огибает кухонный стол и, увидев Шелдона, падает перед ним на колени, умоляя по-английски:

— Отпустите меня. Пожалуйста. Отпустите меня.

— Сдайте оружие.

— Я не вооружен.

— С девушкой все в порядке?

— Да. Пожалуйста, отпустите меня.

— Где она?

— Тсс. Она в гостиной. Пожалуйста. Отпустите меня. Пожалуйста.

— Хорошо. — Шелдон отступает в сторону.

Бурим вскакивает и оглядывается. Он долго пробыл в доме. Его глаза привыкли к темноте. Он видит не только тени. Он видит, как зло собственной персоной выходит из-за угла. Сейчас Бурим побежит домой. И попросит прощения за все содеянное.

Он распахивает дверь, соскакивает со ступенек и бежит. Он вкладывает в бегство всю энергию своего молодого тела. Им движет страх и необходимость. Он достигает дорожки, где накануне они догнали мотоцикл, на котором пытались сбежать норвежец и американка. Он отправится в центр города и сдастся полиции. Он будет просить о пощаде, он примет наказание и постарается стать таким человеком, каким его всегда хотела видеть Адриана.

Выйдя из машины, Сигрид и Петтер направляются к дому, и тут перед ними возникает молодой человек с огромным ножом. Он быстро бежит прямо на них. Сигрид поднимает пистолет и целится.

— Стой, стрелять буду, — кричит она по-норвежски.

Но Бурим не понимает этого языка.

— Стой, стрелять буду, — предупреждает Сигрид во второй раз.

Бурим слишком боится остановиться и продолжает бежать. Он даже не помнит, что в руке у него нож, и ему не приходит в голову бросить его. Он не осознает, где находится.

Сигрид стреляет, и Бурим падает.

Услышав выстрел, Шелдон смотрит на часы. Двадцать минут третьего. Для него это ровным счетом ничего не значит. Как это может повлиять на происходящее?

Однажды такое уже было. Саулу было двенадцать лет, стояло лето, они находились в Нью-Йорке. На Юнион-сквер ожидалось какое-то важное событие — не для него, а для Саула и его друзей. И Саул должен был немедленно выйти за дверь.

Но Шелдон что-то замечает краем глаза. Тогда тоже было примерно двадцать минут третьего, Мейбл начинала накрывать стол к обеду, Шелдон начищал всю черную обувь в доме.

И вдруг он мельком увидел на руке Саула часы. Сейчас, поворачивая за угол и направляясь в гостиную, где сидит его внучка, он вспоминает эту сцену. Он не может сказать, что это были за часы, что очень странно — ведь он устроил такой скандал из-за них.

— Эй, ты куда собрался? — спросил тогда Шелдон.

Саул затормозил и принялся со скоростью пулеметной очереди объяснять, так что Шелдон сразу понял, что он говорит правду, и тут же пожалел, что спросил его. На самом деле, какая разница?

Прерывая Саула, он поднял руку и сказал:

— Да-да. Хорошо. Что у тебя на руке?

Саул опустил глаза, словно это был вопрос с подвохом.

— Часы.

— Мои часы.

— Ну да. Что из того? Я их все время ношу.

— Но ты все еще должен спросить разрешения.

— Да я все время их ношу! Я всегда спрашиваю разрешения, и ты всегда говоришь да. Можно я пойду?

— Не так шустро. Спрашивать — это важно. Каждый вечер после ужина я спрашиваю у мамы, хочет ли она, чтобы я помыл посуду. Она всегда отвечает утвердительно, и тем не менее я спрашиваю снова и снова.

— Это не то же самое.

— Почему?

— Ну, не знаю. Просто не то же самое. Можно мне идти?

Саул. Мой сын. Он переиграл меня в двенадцать лет. Но не смог переиграть, когда это было действительно нужно.

Шелдон входит в гостиную.

Они его уже ждут. Их трое: тот, которого он не смог пристрелить, второго он никогда не видел, и еще один, из «мерседеса». Шелдон смотрит на их обувь.

— Вы окружены, — говорит Шелдон. — Сдавайтесь. И отпустите женщину, мужчину и ребенка. Может быть, вам сохранят жизнь.

Энвер внимательно всматривается ему в лицо. Шелдон чувствует, как он пытается пересмотреть его. Связать воедино то, что находится под слоями материи, ветками и этой бравадой. Шелдону почти удается преуспеть в своем спектакле, но его выдает возраст.

— Я знаю тебя, — заявляет Энвер.

— А я знал тебя еще до твоего рождения.

И в этот момент Рея все поняла. Шелдон стоит прямо перед ней, но она не узнает его. Она не узнала бы его, будь он в халате, тапочках и с кружкой в руках, потому что этого не может быть.

— Дед?

— Рея, — отвечает он.

Ларса тут нет, и Шелдон опасается, что его нет в живых.

Мальчик, целый и невредимый, стоит в углу. Он, как всегда, слишком подавлен происходящим, чтобы разговаривать.

— Дедуля! — вопит она.

Энвер сейчас заберет ребенка и уйдет. Но перед этим он собирается убить старика.

Он наступает на Шелдона, тот отходит назад. Роняет ружье и в последней отчаянной попытке защититься поднимает нож. Он намерен вонзить его в горло Энверу, но ему не хватает сил. С возрастом не поспоришь. Он доблестно бросается на грудь Энвера, но промахивается.